Лазар захотел утолить жажду мести – значит, и ношу свою понесёт до конца.

Он пытался подсластить пилюлю, когда начал обучать Ольжану чародейству. Да, он собирался многое ей рассказать, но понимал: ничто его не обелит. Он знал, что ввязался в тёмное дело, и решил пожертвовать незнакомыми людьми в угоду своим намерениям – чего уж тут говорить. Хотя, видят Персты, он пытался её уберечь – отговаривал пана Авро оставлять Ольжану в Тачерате и тогда, в мазарьской деревушке, выпустил колдовскую силу из иглы, чтобы отогнать чудовище от бани. Но он опоздал, и Ольжана справилась сама. Удивительно, как Лазар не выдал себя ещё тогда – когда чудовище убежало, ему пришлось наскоро, таясь от всех, заново превращать себя в дахмарзу; хорошо хоть в сознании остался.

– Перестаньте хмуриться. – Ольжана невесомо пихнула его плечом. – Ну что вы прямо?.. Не вините себя. Что случилось, то случилось. Надо верить, что дальше будет лучше.

Лучше? Нет. Дальше будет суд в Тержвице – Вольные господарства затрясёт, заколотит, и госпожа Кажимера перевернёт всю страну, чтобы найти создателя чудовища. Кажимера никого не пожалеет на этом пути – но Лазар предполагал и это.

– Хорошо, – послушно согласился он.

Ольжана прищурилась.

– Вам тревожно, – догадалась она. – И вы боитесь. Но знаете, что? Не переживайте. – Издала смешок. – Я защищу вас от чудовища.

Лазар поднял на неё взгляд.

– Вы? – переспросил удивлённо. – Меня?

– Ну а что такого? – Ольжана деловито поправила платок на плече. – Вот как начитаюсь ваших книжек, стану умной и сильной… – Она усмехнулась. – Льщу себе, конечно. Но я верю, что всё будет хорошо. И вам того же советую.

Он смотрел на неё и чувствовал, как в груди стягивался болезненный узел.

– Спасибо, госпожа Ольжана.

Она посидела с ним ещё немного, а потом встала на ноги – неловко и будто бы смущаясь своей поддерживающей речи.

– Ладно, – сказала она, заправляя за ухо прядь волос. – Пойду я… Доброй ночи.

Лазар кивнул.

– Доброй.

Он откинулся на скамью и снова стиснул ладанку кончиками пальцев.

По траве похрустели и стихли Ольжанины шаги.

Лазар глубоко вдохнул – воздух был по-прежнему цветочен и прян, но сейчас в нём ощущалась дымная горечь. Лазар продолжил смотреть, как догорал над вершинами закат и как на деревушку мягко опускалась ночь. Загорелись звёзды – крошечные и торжественные, как свечи в огромных иофатских соборах.

Прета адерер эт, повторял он про себя. Прета адерер эт. Он всегда знал, что легко не будет и что он пошёл тернистым путём, – так нечего сейчас удивляться.