А пока он, разморённый, находился на границе сна и яви, надеялся на лучшее и слушал брата Хуго:

– …Бартоломью, Ганс, Лазар…

– Да, – перебил он сонно, зарываясь носом в сгиб локтя. – Пожалуй, Лазар подойдёт.

Эпилог

Эпилог

Они попросились на ночлег в горной деревушке. Хозяин-кубретец был радушен, но остёр на язык – когда он выслушал их с Ольжаной легенду о родстве, то хитро подмигнул Лазару и сказал:

– Не ставь волка сторожить овец, не оставляй парня стеречь девушку. – И со смешком затянулся трубкой. – У нас так говорят.

Лазара давно не задевали намёки, но кололи сравнения с волками. В последние недели и так казалось, что всё становилось слишком очевидным, и если приглядеться, под его подрясником, как под овечьей шерстью, можно было увидеть волчий мех.

Он думал об этом, сидя глубоким вечером у крыльца – на скамье, оплетённой плющом. Он смотрел на горы, подсвеченные красным закатом, и задумчиво вертел ладанку в пальцах.

Пан Авро, конечно, обо всём догадался. Он намекнул об этом за партией калифовой войны в Тачерате – когда Лазар заикнулся, что стены могут не удержать чудовище. И Лазар понял, что его мягко, но доходчиво поставили на место – не высовывайся и не мешай. Знать бы, какие намерения были у пана Авро – пока он не спешил делиться своими догадками с госпожой Кажимерой и наверняка имел на то свои причины, но что дальше?..

Шершавость ладанки едва ощущалась пальцами пришитой руки.

Во дворе пахло цветами, летней ночью и пряным кубретским хлебом. Запахи умиротворяли – не в пример его тревожным мыслям.

Пан Авро легко его раскусил – неужели Лазар ждал иного? Неужели думал, что его наружности и насмешливого, обманчиво-мягкого прозвища будет достаточно? Мол, кому придёт в голову подозревать человека по имени Лале – это звучало беззащитнее, чем «брат Лазар». Но половину его лица по-прежнему пересекали шрамы от медвежьих когтей, и у него по-прежнему оставались глубокие познания в колдовстве и приятельские связи с восточными чародеями. Пан Авро должен был понять, что достопочтенный Залват из Шамбола не стал бы расточать своё искусство на обычного башильера. Но совсем другое дело – пришить руку тому, кто неожиданно оказался колдуном.

Ах дурак, размышлял Лазар. Он думал, что умён и, раз столько лет обманывал братьев-башильеров, сумел бы дёргать за нужные ниточки, как скрытый в тени кукловод. Но, в конце концов, он всегда понимал: просто не будет. В этой жизни ничего не бывает просто. Раз за разом отпарывать от себя кусок души, изучать чародейство по проклятым чёрным книгам, пропадать в песках, выжидать и таиться – нет, всё это было ценой, которую он заплатил, чтобы стать тем, кем был сейчас.