Ее взгляд скользнул по его груди, прежде чем остановиться на лице, и она кивнула.

– Хорошо, – и, поскольку она все-таки не смогла удержаться, добавил: – Ни разу за всю жизнь я не пожалел, что стал твоим супругом. Ты это знаешь?

– Да, мой свет. – Она улыбнулась, нежно и слегка печально, и взяла его руки в свои.

Когда они легли в постель, Матвей прижал жену к себе и признался, что подумывает о том, чтобы скоро оставить пост, изредка выступая в качестве консультанта. В отделении было много хороших врачей, некоторые из них были его учениками, а он за десятилетия работы собрал большую библиотеку исследований и видео показательных операций из разных стран, на которых могли бы учиться другие.

– В каком-то смысле я блогер, – смеялся Матвей.

Фаина спустя пару лет после свадьбы решила всерьез заняться писательством. Пользуясь искренней поддержкой всех классиков мировой литературы, вместе взятых, она выпустила несколько книг, вдохновленных историями некоторых из гостей Бала, чьих имен не было в учебниках истории, но от этого сила их любви не становилась менее впечатляющей. Они дали свое согласие и были очень благодарны за внимание. Ее сентиментальные романы били рекорды по продажам и были переведены на несколько языков. Лишь собственную историю она оставила тайной для всех.

– Матвей, – прошептала Фаина; плечом он чувствовал, как ровно билось ее сердце, – я так горжусь тобой.

– Как мужем? Хозяином Бала? Или врачом? – с улыбкой спросил он.

Его глаза смотрели на нее с той же любовью, как в молодости. Фаина поцеловала его, ласково коснувшись носом носа.

– Во всех случаях.

– Я думаю, мы должны отметить мою отставку, душа моя. Как насчет путешествия в какие-нибудь неизведанные земли? В город или к морю? В Европу, Америку? Новую Зеландию? Сил у меня еще хватит. Или, – он хрипло засмеялся, – мы могли бы снова наведаться в тот ресторан в Мадре… Дерими… ты поняла – вдруг они все же смогут правильно приготовить нам крем-брюле?

Он продолжал вслух вспоминать их давние поездки, все, что они видели, пробовали и слышали, пока не начал заплетаться язык. Чем старше он становился, тем быстрее уставал даже от простых разговоров. Фаина сказала, успокаивающе погладив его по груди:

– Спи, мой милый. Вернемся к этому утром.

Несколько лет спустя

Несколько лет спустя

Для Фаины Рокотовой время по-прежнему шло иначе, чем для людей. Поэтому ночь, когда руки Матвея похолодели во второй раз, по людским меркам могла наступить раньше, а могла и в свой срок. Его сердце остановилось, тело застыло, и на мгновение мир вокруг нее замер, темный и холодный, но без намека на страх. Он по-прежнему был полон любви. А затем снова пришел в движение.