Они оказались на террасе их другого дома – той, что принадлежала жилым покоям, в стороне от лодочного причала. Эта терраса была куда меньше, но на ней тоже рос шиповник. На воде реки играло солнце, рассыпая серебро, а каштановые волосы Фаины ерошил теплый ветер. До встречи с Матвеем она не могла представить, что окажется в этом доме не одна. Он был прекрасным, созданным в вечности из ее мечтаний.

Фаина знала, что у них за спиной были распахнуты стеклянные двери в спальню, где на столе лежали карандаши и бумага, на кресле синий плед, а почетное место на стене занимало их свадебное фото с украшенного розами балкона: Матвей был в костюме и галстуке, она – в кружевном комбинезоне с расшитой жемчугом тонкой юбкой, сотворенным совместно с дизайнером из Ирия. Это было едва ли не первое в его жизни селфи – удивительно, учитывая, как он любил общаться с создателем фотокамеры на Балу. Окружали фото рисунки из разных стран и мест, где они побывали вместе и красоту которых она наконец смогла оценить. Там был и тот портрет, насчет красоты которого им случалось спорить. Ее браслета коснулись пальцы Матвея – снова тридцатилетнего, но полного любви длиной в целую жизнь, которую они прожили вместе. Впереди была другая, спокойная и тихая, когда он будет рисовать горы и цветы, а она – сидеть рядом, наслаждаясь видом. Или рассказывать ему истории на пути к новому пункту путешествия по Ирию, где ему было кого повидать из обеих своих жизней. Матвей всегда любил слушать ее рассказы.

Старые воспоминания навсегда исчезли, уступив место новым, где было все, о чем они мечтали. Среди них попадались грозы и молнии, но Фаина уже никогда не чувствовала страха.

Она подняла голову и улыбнулась мужу.

* * *

По ступенькам террасы, где проходил Бал, медленно поднимались гости. Перья, шелк и блестки сияли в лунном свете, а шелест нарядов тонул в тихом гуле голосов.

Новый гость шел в толпе, сжимая руку своей жены – чудесной девушки, которая всю жизнь оставалась рядом с ним, поддерживая в борьбе с болезнью и помогая справиться с галлюцинациями, когда те становились особенно реальны. Он не мог понять, почему она не бросит его, а она лишь повторяла, что любит и в этом заключается главная причина. Он любил ее в ответ настолько, насколько позволял ему его разум.

Он уже мог разглядеть алые цветы на ограде по обе стороны от лестницы, а затем – тех двоих, кто послал им приглашение. Смерть и ее супруг, хозяйка и хозяин Бала.

Новый гость увидел девушку – на вид чуть старше двадцати, в черной мантии, под которой виднелась пышная золотая юбка. Камни в ее диадеме сияли, точно звезды. А за руку ее держал мужчина – в белой мантии и темном фраке, высокий и широкоплечий. Его бледное лицо обрамляли густые волосы, а брошь на плече сияла подобно еще одной звезде. Оба улыбались гостям, а губы девушки все время беззвучно шевелились.