Он только что отправил финальную версию статьи о специфике трансплантации сердца с учетом неврологических заболеваний редактору крупного медицинского журнала и с удовлетворением закрыл крышку ноутбука. Глаза щипало, несмотря на специальные очки, а боль в спине не проходила, хотя он регулярно занимался спортом. Снова вернулись проблемы с дыханием, хотя со времени операции на его щитовидной железе прошло двадцать лет.

Матвей расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и, достав из ящика стола полную коробочку, положил в рот таблетку. Он знал, что думают его коллеги, но никто не решался намекнуть старому заведующему, что пора на покой. Матвей же чувствовал, что это время не за горами.

Взглянув на профиль Фаины в последний раз, Матвей запер кабинет и, попрощавшись с медсестрой на посту, вышел из института. Его уже ожидала машина.

Было холодно, но на Фаине, сидевшей на крыльце их маленького коттеджа на юге Москвы, было лишь легкое платье-кимоно: очевидно, она вспоминала их путешествие на Восток тридцать лет назад. Она до сих пор не чувствовала голода и никогда не плакала, но решила, что будет стареть вместе с ним, и сейчас темный цвет шелка эффектно подчеркивал серебро, обрамлявшее ее лицо. Возраст был ей к лицу, она уверяла, что и он по-прежнему выглядит очень привлекательно, но Матвей все же очень любил возвращаться к молодому обличью – обличью своей души – в дни Бала благодаря своему статусу.

Он прошел мимо розовых кустов и медленно поднялся по ступенькам мимо клумб с пионами и дельфиниумом. Фаина встала ему навстречу, и на ее запястье блеснул цветочный браслет – единственное украшение, не считая обручальных колец, которое она носила, хотя за годы путешествий по миру он не раз предлагал ей что-то новое.

– Привет, Фая.

– Привет, аната [21].

Она коснулась его шеи поверх пальто и сдвинула брови.

«Иногда все происходит медленно, – сказала она ему когда-то. – Иногда быстрее».

Матвей наклонился и поцеловал жену.

– Пойдем в дом. Холодно.

Они любили проводить время на кухне, из окна которой лучше всего был виден сад, над которым они работали вместе после переезда. Они никогда не срывали цветы, чтобы поставить в вазу, вместо этого предпочитая любоваться пышными благоухающими кустами. Фаина когда-то говорила, что не могла ничего создать, но это оказалось неправдой. Благодаря ей у него были любящая семья и настоящий дом.

– Ты помнишь, что после моей операции я просил тебя не делать, Фая? – спросил Матвей, когда они уже убрали со стола. Это была простая условность – Фаина ничего не забывала, особенно если речь шла о его здоровье.