Основной же костяк отряда составляли практикующие Формирования Осколков или Ядра. И, несмотря на то что армия – единый и слаженный механизм, в нем всегда есть элитные подразделения, привыкшие действовать независимо и самостоятельно. Это и привело к весьма неожиданной проблеме.

Простые рядовые солдаты умели стоять строем, воздвигать за мгновения стены щитов, по команде могли принять одно из десятков построений, но… всего этого были лишены сильные практикующие.

Каждый офицер использовал их как свое секретное оружие, оставляя действовать на собственное усмотрение.

В итоге на плацу собралось пять сотен людей, понятия не имеющих, что значит – “действовать сообща”. По одиночке они были весьма внушительной силой, но все вместе – сбродом, который мешал друг другу.

Благо, что это проблемы вскрылась до того, как именно их Хаджар повел бы на приступ пятого или четвертого павильона.

Так что вот уже второй день все эти пять сотен, под командованием Гэлиона, стояли на плацу и тренировались. Никто лучше кавалериста не разбирался в том, что значит настоящая “слаженность”. Потому как в его подразделении люди должны были кооперировать не только с друг другом, но еще и с лошадьми.

– Ты уверен, в том, что они потянут? – спросил вставший рядом Неро.

Он сменил свои любимые тяжелые доспехи на плотные меха и шкуры. На ноги нацепил сапоги с высоким подъемом – чтобы в сугробах не тонуть.

Конечно, Хаджар и Неро не были такими же крупными специалистами в охоте, как старик Робин из деревни в Долине Ручьев. Но, из всей армии, они разбирались в ней лучше остальных. И, после того как Гэлион заканчивал со своей муштрой, им приходилось обучать людей языку жестов.

В лесу он был важен, а в горах, где эхо от простого шепота разносилось на многие километры – просто необходим.

– Не знаю, – честно признался Хаджар.

В этот самый момент, когда бойцы отрабатывали загонную охоту, один из мечников случайно задел своей техникой стоявшего рядом товарища. В итоге тему едва не отсекло руку вместе с плечом. Крики, брань, ругань, бегущие лекаря и звон глиняных посудин в их тяжелых сумках.

– И я не знаю, – признался Неро, смотрящий на все это великолепие.

Сера, по обыкновению, находилась в лечебнице. Там она могла тренировать свои заклятья, общаться с учеными и выхаживать больных. С любовником она виделась больше по вечерам и ночам, а с другом генералом раз в несколько дней.

Её приглашали на военный совет, но она не приходила. Да и незачем ей было – дела Балиума и Лидуса никоим образом не касались жительницу Моря Песка.

– Скучаешь, – даже не спрашивал, а утверждал Неро.