Скинув его тело, Хаджар направил лошадь прямо на перерез основной части конной группы противника. Отсавив клинок в сторону, практически не умея сражаться в седле, он был готов обрушиться на них топором палача.

В этот самый момент затылок лизнул порыв теплого ветра.

Из тени одного из всадников вылетел Эйнен. Облаченный в одежды своего народа, он выглядел мстительным призраком, пришедшим за своей жертвой. Его посох-копье размазалось в стремительных выпадах.

– Скалистый берег! – выкрикнул Островитянин.

Будто бы тысячи камней, сотни лет натачиваемых неумолимым прибоем, рассекли пространство. Там, где они попадали в песок, звучали злопки и в воздух поднимались облачка пыли, покрывая разрастающиеся лунки. Тем разбойником, коим не повезло попасть под град стремительных ударов, не помог бы и лучший лекарь.

Изрешеченные, с раздробленными костями и разорванными телами, они падали за мертво. Их кони, с разорванными в клочья железными пластинами брони, падали сверху. Кровь лилась по песку вереницей сотен алых ручейков.

Глаза Эйнена и Хаджара на мгновение встретились.

– Удачи, – прошептал Хаджар и развернул коня.

Островитянин вполне справится с оставшейся частью конников, а значит Хаджару стоило вернуться к исходному варианта плана.

Рывком он вскочил на ноги и, отпустив поводья, вновь взмыл в воздух. На этот раз, не кружась, попросту сделал секущий взмах. Помноженный на сила прыжка, скорость падения и вес меча, удар получился одним из самых мощных, на который только был способен Хаджар, не воспользовавшийся энергией.

Порыв ветра, сорвавшийся с кромки лезвия, предстал в образе еле различимой головы дракона. Распахнув пасть, она пронеслась сквозь ряды разбойников. Многим пришлось применять свои лучшие защитные техники. Таких удар просто выбивал из седел. Тем же, кто не обладал достаточной силой или скоростью, повезло меньше.

Их порыв рассекал на части. Крики людей, потерявших руки, ноги или пытающихся убрать внутренности обратно в животы, затопили окрестности. Казалось, что эхо массовой агонии переливается в ручьях крови, заставляя её застывать граненными рубинами.

Приземлившись, Хаджар тут же увернулся от вражеского копья. Разворачиваясь, ударом локтя он переломил древко надвое. Схватив осколок с острием, он не глядя бросил его себе за спину. Оно выстрелило будто болт из осадного арбалета. Со свистом пронзило железную пластину доспеха, могучую шею лошади, её всадника и еще двух позади него.

Всего этого Хаджар не видел – лишь догадывался по вскрикам и хрипам. Сам он, дернув за обломок копья, вырвал наездника из седла. Ударом пятки он разбил его череп, а осколком подломил ноги скачущей рядом лошади.