Алый поток серпов, все же, смог одолеть дракона, но было уже слишком поздно.

Туркут, прижимая руку к страшной ране на груди, сплевывая кровью, поднимался опираясь на рукоять сабли. Они с Хаджаром словно поменялись местами. Теперь уже офицер плохо осознавал происходящее.

Но исчез черный плащ, с меча перестали срываться лоскуты мрачного тумана. Кровь снова хлынула из ран на теле Хаджара, а его мышцы ослабли. Он покачнулся, но устоял.

Несмотря на использование Зова, у него оставалось столько же энергии, сколько и прежде. Странным образом, эта “техника”, если так её можно было назвать, использовала некий иной ресурс.

– Недурно, Хаджар Дархан, – прокряхтел Туркут. Он, поднявшись, вытер кровь с уголков губ. – но пора заканчивать.

С этими словами он резко выдернул с пояса небольшой кинжал. На миниатюрном оружии вспыхнули странные руны и символы, а потревоженная энергия закружилась вокруг по спирали.

– Пронзай, – отдал приказ Туркут и кинжал в стремительном рывке сорвался с его ладони.

– И в этом твоя честь? – прорычал Хаджар, с трудом поднимая разом потяжелевший меч.

– Мои артефакты – часть моей силы, – пожал плечами офицер армии.

Кинжал, порхая по воздуху не хуже иной птицы, нападал на Хаджара под самыми разными и непредсказуемыми углами. Сложно было предугодать куда он ударит в следующий раз. То в ногу, то в спину, то между глаз.

Стоило только Хаджару отбить удар, как в следующее мгновение кинжал уже огибал его с другой стороны. Это походило на то, как неловкий крестьянин сражается с надоедливой осой.

Все это время Туркут стоял с закрытыми глазами. Вокруг него вскипала энергия. Закручиваемая вихрями и спиралями, она порой принимала некие едва различимые очертания. Это еще не было Духом, который призывали Рыцари, но чем-то близким по смысле.

Офицер явно обладал недюжинным талантом, о чем говорило не столько положение в армии Солнцеликого, сколько его сила.

Хаджар же, щедро заливая песок кровью, бился с неугомонным кинжалом-артефактом. Отбив очередной выпад, направленный в грудь, Хаджар понял, что если продолжит в той же манере и дальше, то какую бы технику не готовил Туркут – она станет последним, что увидит варвар с Севера.

От сильных ударов кинжал уворачивался, средние просто меняли его траекторию, а слабые он напрочь игнорировал. Словно веретено, скользящее по пряже, он всегда находил свою цель. И если бы не скорость и ловкость Хаджара, он бы уже давно был изрезан на мясные лоскуты.

Безумная догадка сверкнула в сознании Хаджара. Кинжал уже несся прямо к сердцу цели, когда Хаджар, обагрив клинок собственной кровью, увернулся в последнюю секунду. Это могло показаться шальной удачей, на деле же – ничего кроме концентрации и скорости.