Позади него стоял так ничего и не успевший разглядеть Туркут. Его тайная техника, огромная сабля созданная из света, потрескалась и разлетелась потоком искр.

Было видно, как офицер армии Солнцеликого хочет что-то произнести, но не может. Он потянулся куда-то только к ему ведомым далям, а затем упал. Отсеченная голова, на лице которой застыла маска ужаса и неверия, покатилась под откос. Фонтан крови брызнул к лазурному небу, а затем оросил и без того багровый песок.

Мгновение вокруг висела тяжелая тишина, а затем её разбил дикий крик:

– Он ослаб! Убить!

И десяток солдат, а вовсе не разбойников, как теперь было понятно, рванули к Хаджару. Каждый из них находился на стадии Трансформации Пробужденного Духа. Свежие, почти не участвовавшие в битве, они уже начали подготавливать свои лучшие убийственные техники, но…

Глаза Хаджара сверкнули. Вокруг него по песку расползлись глубокие порезы, а меч размазался в полете. В один слитных взмах слился десяток стремительных рубящих и секущих ударов.

Десяток призрачных драконов, плывущих про бритвенно острым потокам ветра, пронеслись по воздуху. Столько же окровавленных тел, разрубленных и рассеченных, упали на песок.

Караванщики встретили это победным кличем, а нападающие, едва ли не синхронно развернулись к, по их мнению, самому опасному противнику. Хадажр, оборванный и израненный, стоял среди груды тел.

По-щиколотку в крови, с не двигающимися руками и ногами, он, тем не менее, выглядел свирепее и опаснее самого дикого хищника.

Он бы взревел и поднял клинок, будь у него силы. Но их не было.

– Не так быстро, – прошелестел сухой, старческий голос.

Рядом возник Рахаим. По одному его жесту в небо взвились сотни белых жгутов. Солдаты, пронзенные ими, один за одним начали падать на землю. С улюлюканьем, заменявшим им боевой клич, на обездвиженных и лишенных силы нападающих набросились воины Харада.

Шакар и Шакх не отставали. Десятками они выкашивали разбойников, не способных оказать сопротивление.

Эйнен, каждый удар которого оборачивался теневыми обезьянами, останавливал тех, до кого жуткая техника Рахаима не дотянулась.

Старик, не обращая внимания на происходящее, повернулся к Хаджару. В его глазах впервые прочитались теплота и, даже, некоторая забота.

– Ты хорошо постарался, Северенян, теперь все зак…

С громким хрустом грудь Рахаима пронзили два кинжала. Кинжала, не узнать которые было невозможно.

– А я уж думала, ты и не высунешься, старик.

Рахаим, глаза которого стеклянели, обернулся, чтобы увидеть Ильмену. Вот только лицо последней стремительно изменялось. Кости пузырились кипящей водой, кожа темнела, глаза меняли разрез и цвет. Вскоре вместо Ильмены на песке стояла совсем другая девушка. И если “первая любовь” Шакха была похожа на дикую, но кошку, то это была самая настоящая пантера.