– Только не снова! На этот раз она будет жить!
Столб воистину черной, будто вырванной из недр мрака, энергии взвился к небу.
Глава 329
Глава 329
За окном светила полная луна.
Он любил на неё смотреть. Еще в те времена, когда лежал на жесткой больничной койке, он любил смотреть на этот диск белого, холодного света.
Она всегда была с ним солидарна. Безмолвная, безразличная к его жизни. Честная в этом как никто другой. Не проявляла ложного сочувствия или не жалела, потому что “должна” или “должен”. Она просто светила. Иногда так ярко, что приходилось жмуриться. Он не любил звать медсестру, чтобы та помогла закрыть жалюзи.
Чаще – тускло, почти невидно. Луну скрывал тяжелый городской смог. Он столпами поднимался от заводов и магистралей, чтобы слиться с облаками, делая из белых – гранитно серые.
Пусть он и хотел жить, но никогда не боялся смерти. Зачастую ему вообще казалось, что он живет в гробу – настолько тяжелым было небо. И кроме луны, ночью на нем не зажигалось ни одной звезды.
Так было там…
Теперь же маленький Хаджар лежал в теплой, мягкой кровати. Он пытался пошевелить рукой, но не получалось. Просто тело двухмесячного ребенка не было предназначено для сложных, осознанных команд.
Совсем недавно Хаджар перенастроил язык нейросети на Лидуский. Сам для себя, он говорил, что это исключительно чтобы побыстрее выучить язык. Но в глубине души знал, что врал.
На самом деле, все было из-за неё.
Нет-нет, не из-за Луны, а существа куда более прекрасного и любимого.
Поднявшись с кровати, находившейся в другом конце огромного зала-покоев, к небольшой кроватке подошла красивая, молодая женщина. Черные волосы, стянутые в тугую косу, лежали на атласном плече, прикрытым полупрозрачным шелком.
Ярко светились зеленые глаза. Наполненные искренней, безусловной любовью и заботой. Перед тем как взять младенца на руки, она согрела их в теплом ветре, поднимающемся от раздуваемой печи.
– Dlahi Hadjar, – прошептала девушка.
Он уже знал, что это значило “Милый Хаджар”. Имя Хаджар ему нравилось. Собственно, другого у него и не было – только то, что написали на карточке в детском доме, куда его выбросила судьба. Его он никогда не считал своим.