- Так зачем вообще жаловался?

- Видишь, с чем приходится иметь дело каждый день? - Он поводит рукой. - Она? Это Ангвасса Хлейлок, ни дать ни взять.

Она кивает. - Император.

Он кивает в ответ. - Владыка Битв.

Кейн моргает. - Ты его знаешь?

- Мог бы вспомнить, сколь сильна моя прозорливость.

- Чертовски уверен, мог бы. Что там у тебя за проблема с культом смерти?

- Она из тех, в которые тебе не нужно лезть.

- Точно. Но кто-то, знаешь, завел культ смерти и поклоняется не мне? Я оскорблен. Думаю, мои чувства ранены.

- Ты тоже при делах, - сурово отвечает Крис. - Это культ Берна.

- За член тянешь? Как вы их зовете, бернята?

- Берниты. И это не шутка. Приносимых в жертву Берну насилуют группой и пытают до смерти.

- Иисусе Христе. - Он выглядит полным отвращения. - Так что, я для них слишком слаб? Я, начинавший войны и убивавший богов, стал недостаточно отмороженным?

Дункан смотрит вверх, на человека, похожего на сына, и понимает - его чувства действительно ранены. Гордость его питается такими странными истоками...

- Хэри, мы всё решим, ладно? Не уделяй этому малейшей мысли.

- Если передумаешь, только скажи слово. Когда угодно. И где угодно. Я весь твой.

- Надеюсь, мы управимся без лишних... катастроф.

- Эй, Анхана не моя вина...

- Анхана? - спрашивает Дункан. - Что случилось в Анхане? Или с Анханой?

Хэри и Крис одинаково смотрят на него и говоря в унисон: - Сложное дело.