- Тебе не холодно? Святая срань, - пробурчал юный огриллон тихо и сердито. - К чему мне яйца, если я их успел отморозить?

Кулак потер лицо рукой и резко ее отвел, будто разбуженный лунатик. - Холодно, - признал он. - Не заметил. Снаряжение с тобой?

- Прямо около тебя.

Он поглядел вниз. Точно.

- Куда еще его было девать? Ты не потрудился сказать, в какой пивнушке ждешь.

- Не думал, что так затянется. - Он не продумал много чего. И надеялся, что так будет и дальше.

- Руку тебе починили, а?

Он поглядел на запястье. Казалось, это чья-то чужая рука. Подвигал, сжал кулак. - Любезность. Бесплатно.

Подхватил суму и побрел вверх по сонной улице. - За мной.

Орбек пошел следом, пыхтя. Его тюк был в шесть раз тяжелее ноши Кулака. - Знаешь, тут внедрены новые изобретения. Эй? Носильщики. Можно им заплатить, и отнесут любое дерьмо.

- Денег нет.

- Что с твоей тысячей ройялов?

- В твоем тюке.

Огриллон хмуро остановился. Человек продолжал шагать вверх. Через миг огриллон встряхнул головой, все сильнее темнея, и двинулся за ним.

Становилось холоднее. Ветер совсем стих. Морось стала снегопадом, белая пелена безмолвно покрыла каменные мостовые, собралась на крышах домов и воротах садиков. Орбек снова встал. - Скажешь, куда идем? Эй?

- Не отставай.

Орбек вздохнул и потрусил быстрее. - Ненавижу, когда ты ведешь себя так.

- Я тоже.

Они поднимались к так называемому Нижнему Городу, хотя теперь он стал центром более крупного поселения. Здесь образовалось сплетение тускло освещенных газом железнодорожных путей; громадный купол из закопченного дымом стекла был выстроен над опрятными домиками, ставшими вместилищем контор Полустанка, тоже уже не соответствовавшего скромному названию.

Гримаса Орбека стала уродливее, когда он завидел постройку. - Будем путешествовать, братишка?