Все это ради одного эльфийского гомошлюха? Похоже, его здесь крепко любят.

Или Кайрендал знает, кто он.

Пара грузных шагов и резкий треск с той стороны конской поилки напоминает, что обо мне никто не забывал. Место повыше. Нужно место повыше, путь там будут древолазы: стоять на каменной мостовой - не лучший способ сразиться со скальным магом.

Я качусь от поилки к широкому тротуару, качусь, пока не смогу встать спиной к стене. Одно из губительных ядер расщепляет кедровую доску менее чем в сажени от бедра, но я хотя бы на дереве с деревом за спиной, и пусть камнеплеты подождут. Лавка в двух дверях вниз по улице выступает - шесть футов укрытия от огров - и я лечу туда, пригибаясь и закрывая голову рукой. Защита головы срабатывает, вот только я получаю стальное копьецо в правую ягодицу, больно так, что меня разворачивает. Нога онемела.

Иногда полезно подставить под обстрел задницу, ведь всегда найдется сукин сын-любитель шуток, готовый вогнать тебе стрелу в зад, вместо того чтобы пробить голову. Получить выстрел в жопу - это не корзина с розами, но альтернатива бывает намного хуже.

Я падаю на колено, нога отказывается слушаться, но я ухитряюсь развернуться вдоль тротуара, ведь древолазам здесь легче всего налетать на полной скорости; кстати, хотя опытный метатель мог попасть в глаз, древолаз ранил меня в колено, значит, хотел покалечить, не убить. Плащ не означает полной невидимости: он затрагивает лишь ваш разум, не искажает пространство или дневной свет. И я широко раскрываю глаза, расслабляю расставленные руки, предоставляя делать остальное рефлексам, ведь если разум не регистрирует их, глаза-то не поражены.

И руки.

Левая мелькает у колена, половина птичьего копья торчит из тыла ладони, оно вошло не полностью лишь потому, что его держит невидимая рука копейщика. Я хватаю его за ноги правой, выкручиваю - и подставляю спиной под удар партнера. Копье пробивает его насквозь и входит в меня у левого плеча, так глубоко, что скребет по ребру чуть ниже ключицы, что не улучшает настроение даже на хреновски малую долю. Битва у нас идет более чем на равных, так что я вырываю первое копье из ладони и вонзаю второму в пах.

Слышится тонкий женский визг, летунья хватается за копье и перебирает ручками, ползет ко мне, вопя словно разъяренный бурундук - любитель грязной ругани. Ее спутник лишь воет. Вой древолаза не такой уж громкий, но врезается в уши, будто усиленный микрофоном скрип ногтя по стеклу.

- Заткнитесь. - Я усиливаю внушение, сжимая оба копья и сводя насаженных древолазов воедино. Вопли и проклятия становятся стонами и плачем. - Ох, как жаль. Вам не больно? Ну, не больше, чем моим чертовым рукам. И плечу. И колену. И я вас сорву с копий по кускам, если не прекратите эту хрень.