А потом взглянул на павшего самца. - Встань и иди.

Через долгую секунду самец дернулся, яростно глотая воздух. Встал на колени... но не поднялся, а уперся лицом в пол. Застыв.

Такер пробормотал: - Мило.

- Никому не нужно изображать покорность, - объявил Кейн. - Вы уже мои. Всё ваше - мое. По моему слову вы выходите. По моему слову возвращаетесь. По моему слову идете в мир. По моему слову таитесь во мраке. По моему слову вы живете. По моему слову умираете.

Мое слово - закон. И нет у вас закона, кроме моего слова. Нарушите закон - пострадаете. Отвергнете закон - будете молить о смерти.

Бросивший мне вызов умрет. Бросивший вызов моему народу бросает вызов мне. Не делайте так.

Вот мои слова. Вот мой закон.

- Твоему народу? - Вены вздулись на толстой шее Кейгезз. - Рабовладельцам, что бичуют нас? Убийцам, уничтожившим наш народ в Нашем Месте? Людям, что не могут стоять, если под сапогом нет шеи Черного Ножа?

- Нет.

- Всё, что скажешь? Нет?

- Ваши шеи - моя шея.

Она отшатнулась, вдруг задумавшись.

- Мой брат - Орбек Черный Нож, Тайкаргет. Твой самец. Твой муж. Меня называли Кейном, и Домиником, и Шейдом, и Джонатаном Кулаком, и К'Талом, и Хэри Майклсоном, и много как еще. И я горд этими именами. Но эти имена не мои.

Он оскалился, глядя на Кейгезз снизу вверх. - Ты знаешь, кто я. Скажи им.

Она глядела так, будто не осмеливалась зарычать громко.

Он сдавил шар Реальности. - Скажи им.

Неохотно она поднялась. Неохотно набрала дыхание. - Он Назутаккаарик... Назутаккаарик из Адского кошмара.

Голова опустилась. - Он Ходящий-в-Коже. Другого нет.

Тишина.

Безмолвие углублялось, пока он осматривал палату, встречая взоры каждой пары желтых глаз. - Если кто-то хочет сглупить, пусть прежде отыщет переживших Ужас. Спросит, что бывает, когда я в гневе.