- Дункан. Я плохо знаю тебя, но хорошо знаю его. Знаю намного дольше, чем ты. Думая о любви, он думает о тебе. Ты стал примером, по которому он пытается жить.

- Это же... - Он трясет головой. - Знаю, с тобой не поспоришь. Но попробую. Я готов отрицать. Умей я, отменил бы это. Он заслуживает лучшего.

- Если я правильно понимаю смысл слово "заслуживает"... то все заслуживают лучшего.

- Я был ужасным примером. Практически во всем.

- Ты был тем, кем был. А теперь ты можешь стать тем, кто ты есть. Ты сделал то, что сделал. Но теперь ты сможешь делать то, что делаешь.

- Ничего не понял.

Она кивает, брови на миг сходятся в размышлении. А потом говорит: - Не люблю лошадей.

- Ты не любишь..?

- Еще бы. Лошади - большие тупоумные вонючие твари, созданные лишь для переработки травы в навоз.

- Но...

- Но есть одноглазая кобылица с белым шрамом, вот здесь, и я отдала бы все жизни, чтобы даровать ей вечное счастье. Конь твоего сына, которого он зовет Кариллоном, такой яркий и игривый, что я начинаю смеяться, едва почую его. Есть еще лошадка в чепчике, у нее такой взгляд - иногда смотрю и кажется, что вижу себя. Старый черный мерин, он уже поседел, ходит за ней как лакей, потому что она не позволяет молодым жеребцам его обижать.

- Ты не любишь лошадей, ты любишь каждую лошадь, - говорит Дункан медленно и задумчив кивает. - Лично.

- Он не любит людей. Скорее ненавидит. Злится на каждого встречного, ведь это дает ему повод быть задницей. Но он любит тебя. Любит меня. Любит Криса и Делианна. Ангвассу. Даже Пеллес Рил. Ма'элКота. Лично.

- Да.

- А сильнее всего любит ту рабыню из Фелтейна.

Дункан хмурится. - Женщину, которой не встречал? Ту, которая даже не существовала...

- Я скажу так, - улыбается она. - Иногда его любовь даже более невероятна, чем любовь к тебе.

- И все же.

- Он скорбит по ней. Не по ее гибели. По ее жизни. Он скорбел по ней прежде, чем узнал, что есть такая особа. Скорбит по всем, подобным ей. По всем, подобным тебе.