Я думал, что угасну сам по себе после "Ради любви Пеллес Рил", суда над Коллбергом и слушаний в Конгрессе Праздных. Думал, что угасну после событий дня Успения.

Думал, что сожжение Марка Вило в прямом эфире покажет всем: пора сжигать и меня. Лучше показать, чем сказать. Верно?

Но люди слишком глупы, чтобы верить своим траханым глазам.

Как и я сам.

И я понял, в конце концов: я не люблю причинять боль людям. Никогда не любил. Что же я люблю: причинять боль людям при власти.

Есть причина, по которой короли прячутся, едва я войду в город.

Я люблю причинять боль людям, считающим себя неуязвимыми. Считающими, что деньги, власть или Бог или какая-еще-хрень делают их защищенными. Непобедимыми. Всемогущими.

Я реально, реально люблю доказывать, что они ошиблись.

Проверим мой список суперхитов: Пуртин Хлейлок. Черные Ножи, всем скопом. Хулан Г'тар. Тоа-Фелатон. Коллберг. Тоа-Сителл. Марк Вило. Даже те, что не успели занять какой-нибудь престол: Берн, Дан и Черное Древо, Тихоня, Свистун и Ястреб. Аспид в Яме. Даже Беллинджер, еще в Школе. Какая разница. Я целил в людей, которые имели власть сделать нашу дерьмовую жизнь лучше, но ничего не сделали.

Ведь дерьмо вокруг позволяло им ублажать свои желания.

Мне тоже.

Похоже, если я поджаривал кого-то по иной причине - по любой другой причине - вселенная трахала меня не стесняясь. Убил посла Криле - посадил на хвост Райте. Убил Карла - и как будто сам подарил Веру Эвери Шенкс. Мы знаем, чем это обернулось. Я ненавидел Берна за пытки и убийство Марады с Тизаррой. А он ненавидел меня за то, что я поступил так же с его любовником т"Галлом.

Я тут могу продолжать часами. Днями. Но обратимся к главному.

К Ма'элКоту.

Я побил его. Спас Шенну, убил Берна и вынес Косалл, торчащий из собственного брюха. Мог бы оставить Ма'элКота. Нужно было оставить его.

Но я схватил его за руку и затащил за собой в Ад.

Нет, он не был ангелом или святым. Но он искренне, честно посвятил свое существование - что было шире одной жизни - делу улучшения Анханской империи. Он не был обязан. У него была невообразимая сила, безграничные богатства, совершенство тела, какого мы не видели со дней Микеланджело. И вместо того, чтобы болтать ногами, наслаждаясь всей этой сранью, он вложил все достигнутое, всего себя в дело, оказавшееся невозможным. И сошелся на этом пути с убийцей-социопатом, явно не учившимся управлению гневом.

Иисусе, хотел бы я оставить его восвояси.

Ах да, это была моя работа. Часть работы. Но скорее он просто злил меня. Я мог сломать его, а он ничем не смог бы мне помешать. Работа - лишь оправдание.