— В смысле? — спросил Ван.

— В прямом. О том, что ты сломя голову кинулся спасать хранителя, рискуя собой, Гаяна не узнает. Те, кто засек тебя — уже никогда не смогут говорить.

Колдун нахмурился и недоверчиво взглянул на рогатого.

— Ты же не принимаешь ничьей стороны…

— А я и не принимаю. Просто делаю одолжение.

Колдун ничего не ответил. Отвернулся от черта и уставился на горизонт.

Ветер с моря усилился. Оглушительно завывая, он грубо трепал волосы Вана и полы его нового, темно-фиолетового плаща. Образ Маши снова встал у него перед глазами. Она сидела перед костром и улыбалась своим друзьям. Внезапно Вану страстно захотелось, чтобы она улыбнулась и ему тоже. Прямо сейчас. Улыбнулась и обняла. Приободрила. Сказала, что все будет хорошо.

Черт, что за мысли?!

Колдун с силой сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

— Ты стал таким эмоциональным, — пропел Меф, встав за левым плечом Вана. — Один сплошной сгусток разных чувств. Я прямо отчетливо вижу их на твоем лице.

Острый коготь коснулся скулы колдуна и, едва касаясь кожи, спустился вниз, к подбородку. Ван брезгливо вздрогнул и мотнул головой.

— Не трогай меня!

— Если не тебя, то кого? — промурлыкал черт. — Твою Марфушу? Ее трогать можно?

— Не смей, — прошипел колдун. — Иначе я за себя не ручаюсь. Даже не смотря на то, что ты мой единственный друг.

Он резко повернулся и, не моргая, злобно уставился в красные глаза Мефа. От сильного ветра Вану было трудно дышать, а глаза слезились и болели, но колдун продолжал надменно смотреть на черта.

— Ну и взгляд, — восхитился Меф. — Прожигает насквозь!

Ван ничего не ответил, продолжая пристально глядеть в красные, словно кровь, глаза.

— Я предполагал, что ты можешь немного увлечься этой девчонкой, — сказал Меф, отведя свой взгляд в сторону.

Ван тоже отвернулся и прикрыл уставшие глаза.

— Но чтобы влюбиться в нее…