Она ждала, что кто-то осадит её, скажет, что подобное вчерашней-то ученице не по силам… Но даже Сэрим промолчал, хотя лицо у него стало такое кислое, точно он от незрелой ригмы откусил.

– Я отправлюсь с тобой. Попробую Зиту выручить, – поддержала её Эсхейд неожиданно, и глаза у неё потемнели. – Возьму с собой дюжину воинов, стяги, знамёна. Войдём через главные ворота, с трубачами… Мирра, трубача-то одолжишь? Вот и славно. Иноземку лорга, может, слушать бы не стал, да и народ, пожалуй, если что, на его сторону встал бы. Другое дело я. Меня люди любят; обо мне песни складывают. Если ты пойдёшь в моей свите, то никто и не вспомнит, что ты родом из Шимры – зато вспомнят о Брайне. Тем более что ты на северянку похожа, только больно уж махонькая, как тростинка, – улыбнулась она тепло, как старшая сестра.

– Так и Брайна была как тростинка, – буркнул Сэрим с другого конца стола, покачивая в пальцах флейту; она слабо светилась – холодноватым молочным сиянием, от которого почему-то становилось жутко. – Пылающая тростинка… Рыжая, тощая, смешная. Меч ей сделали как по детской руке – другой и поднять не могла. Но вот иного могущества в ней было через край – другого такого киморта, пожалуй, тысячу лет потом не рождалось. И сердце у неё пылало, и любое дело в руках тоже. Если б она ещё поменьше всяким проходимцам доверяла… Ну, чего уставились? Мы здесь славное прошлое собрались обсудить, что ли?

– Славное будущее, – в тон ему ответил Мирра. От меланхолии и следа не осталось; от него снова исходило ощущение злой, пружинистой силы, как прежде. – Да, пожалуй, если отец почувствует угрозу, то, может, велит войску назад повернуть… Или хотя бы отзовёт дружину или две. А где перемены, там и сомнения; где сомнения, там и слабость.

– Будет надо, я сама его на поединок вызову, – усмехнулась Эсхейд. – А он отказать не посмеет. Только не мне, наследнице Брайны… Что, Мирра, доверишь мне спасти твою мать?

Он ни мгновения не колебался:

– Если кому и доверить, то тебе. Вам, – добавил он с усмешкой, глянув на Фог. – И портрет, пожалуй, разыщу. Хотя узнать её несложно: мы на одно лицо.

– Значит, решили, – подытожила Эсхейд. Помолчала, потом добавила веско: – Осталось последнее дело уладить.

Сказала – и, стянув тяжёлый перстень, положила его на стол.

Кальв, подумав, последовал её примеру. Последним положил кольцо Мирра, только не снял с руки, а вытащил на цепочке из-за ворота. И немудрено: с его тонких пальцев перстень тотчас бы соскользнул… Фог сперва не поняла, в чём дело, а затем разглядела-таки наместничьи гербы на каждой из печаток, и её осенило.