«Сила, – повторила про себя Фог. – Образ. Стремление».

Это было сложно там, в Шимре, десять жизней назад, но сейчас получалось пугающе легко.

…глашатай едва-едва договорил, трубы только-только запели, когда она расплескала вокруг морт, изменяя мир; подул ветер – не вдоль земли, а вверх, вверх, унося ядовитый газ и развеивая его в вышине.

Ниаллан Хан-мар картинно отступил на несколько шагов, закрывая лицо от особенно сильных порывов, от пыли и сухих листьев. Со стороны зрителей послышался глухой ропот, который почти перекрыли завывающие трубы – но почти.

«А ведь и правда, – подумала Фог. – Простые люди не видят морт, для них это я первой начала сражение, когда ещё не прозвучал сигнал».

Стало обидно.

В тот же момент почва под ногами вдруг просела, сперва немного, а потом всё больше, больше… и снова попёр из глубины всё тот же газ, только теперь он не собирался тугим облаком, а растекался в стороны безобразной кляксой.

«Зрители!»

От страха ли не успеть и увидеть, как гибнет разом много-много людей, от перенапряжения ли Фог зачерпнула разом очень много морт, вытянула отовсюду, докуда сумела дотянуться – из рощи вокруг, из тумана и облаков высоко в небесах, из недр земли… и, развеивая вновь ядовитый газ, с удивлением увидела, как Ниаллан Хан-мар пытается призвать морт – и не может.

Просто потому что рядом её нет.

Осознание накатило внезапно.

– Ага, – прошептала она, ощущая странную лёгкость. – Так вот о чём говорил Сэрим! Вот о какой мощи!

Колоссальная воронка из морт раскручивалась над ней, уходя в небо, и с каждым оборотом втягивала ещё силу. Ниллан Хан-мар бледнел на глазах. Его усталое лицо с кустистыми седыми бровями некрасиво вытянулось, рот сам собой распахнулся, в багряные одежды задрались, хлопая на невидимом ветру.

«Неужто я победила?»

…и в тот же миг бок у неё обожгло болью.

Воронка морт распалась; Фог недоверчиво прижала пальцы к рёбрам и ощутила что-то влажное, липкое…

– Кровь, что ли? – недоверчиво произнесла она.

А Ниаллан, успевший уже немного отдышаться, торжествующе оскалился. Выглядел он кошмарно: наполовину выцветший, изрядно осунувшийся, словно последний удар он нанёс силой, извлечённой из своего собственного тела.

– Попрощайся с друзьями, – отчётливо сказал он – и в воздух взвились тысячи, нет, десятки тысяч иголок.

Тонкие веточки и прутики; прожилки на листьях; сухие травинки и всяческий сор – всё это, напитанное морт, превратилось в смертельное оружие и хлынуло, хлынуло сплошным потоком без разбора. Кто-то вскрикнул – зрители, оказавшиеся на пути убийственной волны, дружинники ли? Фог швырнула навстречу этой волне сгущённый воздух, выставила как щит, но часть игл всё равно прошла насквозь.