– Где она?!

– В палате! Умывается!

Ее отвлекают от изучения новой себя. Комната заполняется людьми в черном. Они очень похожи на «гвардейцев кардинала» из фильма о мушкетерах. Мужчины подскакивают к ней, хватают за руки, заламывают их и пригибают к полу, так, чтобы она могла разглядеть все – свои босые ноги, сапоги гвардейцев, мелкую клетку начищенного пола и блеклое отражение вошедших в комнату мужчин. Один из них в белом, а другой полностью в черном и это что-то очень сильно напоминает ей. Вновь все перевернулось и стало выглядеть как плод больного воображения.

– Отпустите меня! Я ничего не сделала!

Ее встряхивают, но просьбам не внемлют. Кожу жжет от жесткого захвата, в глазах темнеет от боли в вывернутых руках.

– Что это вы решили передумать, Эрб?! Не иначе, как час назад вы с пеной у рта доказывали мне, что эта селянка безобидна и мухи не обидит! Что уж там до покушения на жизнь короля!

Черные сапоги и начищенные до блеска ботинки. Белый халат и черное пальто.

– С ней что-то не то!

– Что-то не то? Очаровательно.

Незнакомец хмыкает, заглядывая ей в лицо. Он не присел, чтобы сделать это, а поступил так как идиоты-злодеи из голливудских боевиков: запустил пальцы в ее волосы и задрал лицо к себе.

– В чем выражается это не то?

– Она говорит, – отвечает доктор.

– Предположим.

Прежде она обожала таких персонажей. Книги и фильмы всегда показывали их ироничными, обаятельными, демонстрировали незаурядный ум, интеллект и наблюдательность, заставляя влюбляться и очаровываться их уверенностью в себе. Но только не сейчас.

– Слишком правильно для простой селянки.

– Подумаешь!

Восклицает мужик в черном, но в его голосе не чувствуется легкомысленных интонаций, которые должны быть при таком восклицании.

– Нахваталась у господ.

Лира уже ненавидит этого мужчину. Его глаза бесстрастны и холодны, на тонких, почти бесцветных губах блуждает издевательская усмешка, а нос морщится, выдавая брезгливое отношение к ней или ко всему происходящему.

– Сухожильные рефлексы! Сухожильные рефлексы!