— Эй, Марк, — окрикнул его Бракас, сидящий у ручья, — тебе я как погляжу везёт на травмы глаза, да?

— Я бы не назвал это везеньем, — он слегка потрогал свой отёкший глаз, убеждаясь, что всё снова плохо, — слушай, Шила, — обратился к ней Марк, — откуда у тебя взялись те ножи?

— Ты про эти? — в двух нижних руках у неё вновь возникли те самые клинки, которыми она убила двух хадралов на скале, — Они, по сути, всегда были со мной. Я прячу их под комбинезоном между лопатками.

— Так вот где мои ножи! — разозлился Бракас, выглядевший уже довольно чистым, — Я думал, что просрал их в ущельях Ливри! Ты, что творишь, карманница чёртова?!

— Ой, — захихикала Шила, — попалась. Я верну, ты только не обижайся на меня, обещаешь?

— Скольких ты ими прирезала? Двоих? — намного спокойнее спросил Бракас, — Оставь себе, пусть теперь другому удачу приносят.

— Спасибо! — Шила обрадовалась словно ребёнок.

— Достань ты уже, наконец, эту гребаную пулю, в конце-то концов! — не выдержал долгого ожидания, Виктор.

— Ой, прости. Сейчас достану!

Шила, несколько раз ковырнула ножом в задней части плеча наёмника и через несколько секунд, завидев пулю, вытащила её своими тонкими пальцами. Виктор натянул серую потрёпанную рубаху и даже не позаботился о перевязке своей раны.

— А как же обработать ранение? — поинтересовалась Шила, отдав, извлечённую пулю, Виктору.

— Через час уже затянется, не волнуйся, — он подсел ближе к костру, поднимая флягу с водой и делая несколько больших глотков, — те мёртвые хадралы на скале, они ведь не все погибли от твоего лица? Как ты и сказала, двух разделала при помощи ножей. Я догадывался, что ты из убийц, но не предполагал, что из настолько хороших.

— Ты ведь, по сути, тоже много чего не рассказал, — парировала Шила, — например, то, что ты неподвластен для магии.

— Точно, — оживился Марк, услышав очень интересующую его тему, — все заклинания отлетали от тебя обратно в лысого.

— Вот поэтому большая часть чародеев Междумирья его и ненавидит, ха-ха-ха! — раздался голос со стороны ручья.

Даже в дружеской обстановке смех Бракаса, как и всегда звучал жутко. Наёмник весь мокрый и в одних портках, приблизился к костру, воткнул возле него несколько палок и вывесил на них выстиранную одежду, после чего присел рядом и продолжил.

— Чародеешки привыкли чувствовать себя самыми могущественными существами Междумирья и любят, когда с их мнением и силой считается каждое насекомое. А тут появляется какой-то синеглазый олух, против которого все их фокусы бесполезны. Конечно его возненавидят, это как пить дать.