— Подумать только, — Марк опустил взгляд, обдумывая всё услышанное, — не знал, что он такое пережил. Чем больше я узнаю о вашем клане, тем больше понимаю, почему его уничтожили.

— Мирваны были первыми людьми, которые покинули Ант, а позднее образовали один из самых сильнейших кланов Междумирья. Никто не знает откуда они взяли такую силу, но именно она заставляла все остальные кланы бояться их.

— Помимо Мирванов есть ещё кланы?

— Можно сказать, что нет. Почти сто лет назад состоялась война кланов. Несколько народов сражались друг с другом на протяжении двух лет, пока Мирваны не уничтожили верхушки вражеских кланов и заставили остатки прятаться по всему миру. Гуэрра, хайкиры, фриды, канг’миары, все они сейчас представляют собой разрозненные группы наёмников, чьими услугами пользуются лишь те, кто может себе это позволить.

— Представители этих народов стали частью ОГМ? Фимало говорил, что любая наёмная гильдия должна иметь разрешение от верховных наблюдателей на свою деятельность.

— Ни один верховный наблюдатель не станет в здравом уме пытаться покончить с одним из этих кланов. Хоть кланов официально больше не существует, но они всё также остаются одними из самых опасных воинов материка. В своё время они были главной угрозой для ОГМ, могли притеснить любую гильдию, поэтому война кланов стала для верховных наблюдателей самым грандиозным событием, которое они негласно празднуют каждый год. После того как Мирваны победили, то стали ещё более высокомерней, пытались показать всем, что именно с ними должна считаться каждая страна материка. За это и поплатились… Правители главных государств пошли на очень рискованный шаг, но всё же добились своего. Фиме повезло, что он был дальше всех от этих событий.

— И после всего пережитого остаётся таким позитивным и жизнерадостным, — улыбнулся Марк.

— Тебе стоит взять с него пример. Он понимает, что жизнь одна и больше не будет, так что не стоит тратить её на самобичевание.

— Так же и ты?

— Для меня главное оставаться свободным, но увы я не знаю каково это. Я всю жизнь бегаю от кого-то. Все те, кто живёт под тенью других, выполняя любые их прихоти и называя это верностью, чувствуют себя счастливыми. Что ими движет? Возможно они даже не подозревают того, что не имеют никакой свободы.

— По-твоему, верность — это плохо?

— Верность — это зависимость, в какой-то степени даже рабство. Люди, живущие в Анте, все как один кричат о верности своей стране, что использует их как обычное сырьё и источник воспроизводства населения для последующего расселения по миру. Верность должна быть взаимной — народ верен стране, страна верна народу, но где действует такой принцип? Нигде. Я никому не верен, так как не хочу служить какому-нибудь безмозглому королю или императору, который, при малейшей моей ошибке, лезвием меча напомнит мне о моей верности.