Они двигались на огромных леовинах, выращивающихся в Княжестве, как ездовых животных. Лайла ехала вместе с Шимеем, располагаясь у него за спиной. В чаще не доставало солнечного света, так как плотно-расположившееся стометровые деревья закрывали небо, но это было не страшно, ведь в таких местах нашли своё место ликфы — полностью синие светящиеся деревья, обеспечивающие освещение в чащах. Помимо россыпей этих невысоких импровизированных «фонарей», здесь можно было встретить ещё кое-что интересное.

— Смотри, ещё один! — Лайла подергала Шимея за плечо, привлекая его внимание.

В глубине чащи, где не было даже света ликф, чётко разглядывалась гигантская серая рыба со светящимися, ярким белым светом, глазами. Она плавала между гигантскими стволами по воздуху словно в воде.

— Ты вроде бы не впечатлительная, — сказал ей Шимей, — но может хватит удивляться каждый раз, когда ты видишь сутусов. И тем более отвлекать меня.

— Ну да, ты же очень занят, когда просто смотришь прямо, — надулась Лайла, — неужели тебе безразлично такое чудо природы? Когда мы двигались на юг, то очень часто видели сутусов, но даже того времени мне не хватило, чтобы вдоволь налюбоваться ими.

— Когда ты уже поймёшь, что мне всё равно, — без каких-либо эмоций ответил Шимей.

— Ну, ты! — Лайла легонько двинула ему по спине своей маленькой ладонью, — Бесчувственный как камень! Яи, почему он даже с детьми такой грубый?

— Такие как он, дорогая, не сортируют никого по каким-либо статусам и положениям, — Яи ехал позади, немного отстав на пару десятков метров, — но отвлекать его и впрямь не стоит. Никто не говорил, что в Изумрудных лесах не обитает никаких чудовищ. Тем более здесь нет дороги.

— Неужели так сложно сделать какую-нибудь небольшую тропинку?

— Лесным жителям дороги не нужны. А для гостей они проделали тракт от трёх торговых городов до самого Полевска, а вот южнее уже никто кроме местных и не ходит, — Яи оглянулся назад, — эй, желудок без дна! Ты там, что в зарослях потерялся?!

Из высоких кустов, откуда они только что выехали, показался ещё один их спутник верхом на имперском квине — животное, чем-то нанимающее смесь крупной лошади с головой барана. Наездник был похож на серую обезьяну с вытянутым лицом, красными губами с носом и синими лысыми щеками, доходящими до самых глаз. Он с трудом держался в седле, а по его лицу заметно, что ему сейчас докучает сильное недомогание.

— Всё в порядке, — низким звучным голосом ответил, он, — сейчас только вырвусь вперёд и вновь буду готов вас вести! — вдруг он остановил своего квина и тяжело задышал, сильно моргая глазами, — Ой, что-то мне не хорошо…