— Фимало Мирван, — бледнолицая девушка стояла позади Марка, — всегда и всем говорил, что без какого-либо зазрения совести убил своего отца, и с удовольствием сделал бы это снова, за то, чем тот занимался и скольких невинных погубил, в том числе и его мать. Но как видишь, это не так. Он очень любил своего отца, надеясь, что тот однажды отринет всю тьму в своей душе, и тогда они заживут, как счастливая семья. Фимало долго не мог прийти в себя после убийства. Более того, он настолько был потрясён случившимся, что убежит отсюда уже через пару минут, забыв о связанной девушке, которая и встретит здесь смерть от истощения. Так почему Фимало говорит, что считал своего отца сущим злом, от которого нужно было избавиться?

— Врал сам себе?

— Со временем поверив в это, — подтвердила она, — чтобы не мучиться от угрызений совести. Однако сейчас он представляет из себя, вечно довольного и счастливого чародея, при любой возможности помогающего другим. Давай уйдём из этого подвала.

Вверх, к выходу, вели каменные ступени, по ним они поднялись к двери, открыв которую оказались в каком-то городе, покрытом зеленью. Повсюду к небу вздымались белые остроконечные шпили, а в воздухе парили тысячи маленьких белых комков света. Город безумно красив, и если судить по этим самым шпилям, то выходило, что это Кров — столица Княжества. Впереди собралась толпа гвардейцев в серебряных доспехах и зелёными плащами на спинах с вышитой на них белой розой, испачканной внизу кровью, все они были свидетелями чего-то. Вокруг ходили граждане города, представители различных рас, и несколько гвардейцев, отгоняли их от себя, призывая не задерживаться и оправляться дальше по своим делам.

Любопытство взяло верх, и Марк прошёл свозь толпу воинов, словно это были призраки, чтобы посмотреть на происходящее. В центре, образовавшегося пространства лежали без сознания двое гвардейцев, их шлемы немного испачканы кровью, а чуть в стороне ещё двое, в таких же серебристых доспехах. Один сидел на другом и наносил удары по голове, своей стальной перчаткой. В какой-то момент он сдернул с противника шлем с забралом, и Марк узнал разбитое лицо Бракаса. Противник намного больше него, а у наёмника уже не осталось сил драться. Толпа солдат ликовала, когда их товарищ продолжил бить Бракаса по незащищённому лицу, нанося сильные повреждения, стало понятно, что они его ненавидят, и вся драка устроена лишь для унижения. Он нашёл в себе силы, чтобы схватиться за забрало гвардейца и сдернуть с него шлем, под которым оказалось жёлтое круглое лицо, не имеющее носа, с волосами, напоминающими оранжевый рыбий плавник. После этого, Бракас вскочил и вцепился зубами ему в ухо, и через секунду откусил его часть, выплевывая, и пачкая своё лицо кровью. Противник закричал, хватаясь за рану, чем воспользовался наёмник, скинув его с себя, и, оказавшись сверху, всего за пару ударов по лицу привёл его в бессознательное состояние. Весь в крови и с заляпанными серебряными доспехами, он встал на ноги, смотря на троих побеждённых гвардейцев, и принялся яростно кричать на остальных, расставляя руки в стороны, призывая желающих выйти на поединок, однако никто это делать не стал. Они лишь оттащили раненых, держась подальше от безумца.