Пожимаю плечами. Сейчас любое слово будет обвинением против меня. Пока молчу, прикидываю стратегию защиты.

— Что ж, честным вы быть отказываетесь, — не стал давить Сезнек. — Ваше право. Я дал команду послать на ваш бриг отряд стражи, чтобы экипаж не сотворил глупость. Все имущество будет опечатано и взято под наблюдение.

— Несправедливо! — воскликнул я.

— О какой справедливости вы сейчас говорите? — вздернул брови комендант. — Вы все — сиверийцы, пусть давно и не живете в империи. А у нас с Сиверией война, на минуточку! Эти факты заставляют меня с недоверием относиться к вашим словам. И да, вы правы: я охотно поверю дарсийскому мальчишке, чем матерому мужику из Сиверии. Стража!

В кабинете нарисовались два амбала с палашами на боку. Вытаращили от усердия глаза и смотрят на полковника.

— Определите господина шкипера в свободный номер. Никаких побоев и притеснений! Кормить по суточной норме цитадели!

— Слушаемся! — рявкнули служаки.

Делать нечего. Встаю и выхожу в коридор, где меня сразу сжали с двух сторон. Что-то подобное я предполагал. Фальтус сдал нас с потрохами. Как еще не рассказал, что именно я водил пиратов на «золотой караван»! Надеюсь, Тира вовремя прищемила ему язык! Иначе полковник вздернул бы меня на плацу без суда и следствия. Полномочия у Сезнека должны быть огромные. Суржа — военный город и морская база. Тут не до сантиментов.

Меня долго вели по извилистым коридорам, похожим на выгрызенные гигантскими червями ходы в камне. Вспоминаю, что известно о крепости Суржа. Построена на гранитном основании, выходящим к морю. Цитадель возводили не один десяток лет, угробили кучу рабов, привлекали даже магов, чтобы углубиться в горные породы. Меня, по-видимому, ведут в самое основание крепости. Не хотелось думать, какая тяжесть находится над моей головой. Случись обвал — придавит как букашку.

— Заходи, — буркнул один из сопровождающих и распахнул узкую дверь с маленьким оконцем, которое сейчас было прикрыто железной задвижкой. — И не вздумай шуметь. Здесь не любят беспокойных сидельцев.

Тюремная камера с узкой шконкой с соломенным матрасом и грубым одеялом. В углу — жестяное ведро с характерным запашком. На каменном выступе, играющем роль стола, примостился магический фонарь, дающий хоть немного света. Окна нет. Хрен сбежишь.

Дверь захлопывается, отрезая меня от внешнего мира. Н-да, вот это нора. Если рассуждать здраво, гноить меня просто так не станут. Скорее всего, посадили на пару-тройку дней, чтобы как следует довести до кондиции, а потом выдавить с меня все, что я знаю. Наивными дарсийцы не были. Корабль, на котором мы шли, пиратский. Да еще с похищенной и пропавшей пять лет назад Тирой. Странность, которую нужно распутать до самого конца.