– Игнорируйте его, – Цзян У так холодно бросил эту фразу – его самообладание немного превзошло мои ожидания. Он вышел вслед за Сяо И. Из любопытства я последовала за ними и остановилась рядом. Я видела, что Цзян У нисколько не беспокоится.

– Пусть попробуют пробиться, посмотрим, сколько времени им потребуется, чтобы сломать мой барьер. Интересно, как долго Великие школы небожителей будут терпеть их в городе Цзян. Ну, кроме палаты Тысячи забот. Им, конечно же, все равно.

Ухмыльнувшись, он дал указания:

– Распространи кое-какие слухи в городе.

– Какие?

– Скажи, что школа Десяти тысяч убиенных под предлогом уничтожения меня хочет захватить город Цзян. Помнится, Ли Чэньлань хотел объединить последователей демонического пути, пользуясь тем, что он сын Повелителя демонов, так что слухам быстро поверят. Устроим здесь заварушку, ему придется лично явиться, чтобы расхлебывать эту кашу.

Я слышала ровный и отчетливый стук сердца Цзян У.

– Даже если мне придется отказаться от опорного пункта в городе Цзян, зато какая возможность стравить школу Десяти тысяч убиенных со школами небожителей!

«Ну, молодец. В такой план входит вовлечь во все это Мо Цина? Отлично. Вот только еще не хватало, чтобы ты за собой утянул и мою школу!» – Я недовольно прищурилась. Похоже, придется пересмотреть его кандидатуру на должность преемника.

Весь день Гу Ханьгуан пытался пробить брешь в магическом барьере. Вот только он по-настоящему был хорош в медицине, а вот по уровню культивации значительно уступал властителю Северной горы. Более того, Гу Ханьгуан был слабее любого Темного стража… А если вспомнить разговор Цзян У с Юань Цзе, то его уровень духовных сил определенно выше, чем у властителя Северной горы…

Для тех, кто культивирует небесный или демонический путь, разница в силе решала все. Цзян У был уверен в себе; он хорошо знал, на что способен. Неудивительно, что Гу Ханьгуан не мог пробить его магический барьер.

Лежа на кровати, Чжиянь обхватила руками колени, безучастно смотря в потолок:

– Что же теперь делать? Я думала, меня спасут…

Поглаживая подбородок, я размышляла:

– Хм, может, мне войти в сон твоего дяди?

Когда Цинь Цяньсянь приходил во дворец Не-зло, он создал магический барьер, через который даже я не смогла пройти. У него явно невероятный уровень культивации. Было бы куда проще, если бы он помог решить эту проблему. К тому же, Чжиянь – его племянница; не будет же он сидеть сложа руки, если узнает, что ее похитил Цзян У?

Дождавшись вечера, я приготовилась. Дух Чжиянь покинул тело. Она нерешительно сказала:

– С юных лет мой дядя культивирует путь бодхисаттвы. Даже не знаю, насколько он продвинулся за эти годы. А что, если он… захочет причинить тебе вред?

По правде говоря, я тоже немного нервничала. Будучи призраком, я совершенно не хотела контактировать с последователем пути бодхисаттв, особенно с кем-то вроде Цинь Цяньсяня. Что, если он начнет справлять заупокойные сутры, чтобы избавить меня от мучений и рассеять мой дух? Но беспокойство беспокойством, но делать что-то надо было.

– Оставайся здесь. Из-за меня твое тело оказалось в руках Цзян У, поэтому я сделаю все, чтобы ты благополучно выбралась отсюда.

Я снова отыскала Призрачный рынок и потратила пять тысяч банкнот, чтобы купить еще одну пилюлю Вхождения в сон. Я трижды произнесла имя Цинь Цяньсяня, все вокруг исчезло, и я снова погрузилась в темноту. Раздались звуки шагов. В отличие от Гу Ханьгуана, Цинь Цяньсянь шел более уверенно и немного медленнее, как будто неторопливо разгуливал по двору. В следующий миг он увидел меня.

Я первой улыбнулась, пытаясь выразить дружелюбие, надеясь, что он не начнет читать заупокойные сутры, как только меня увидит.

– Глава Цинь.

Цинь Цяньсянь какое-то время молча смотрел на меня, его сотрадательные глаза бодхисаттвы сощурились.

– Лу Цюн.

Было неожиданно услышать, как кто-то произносит мое настоящее имя. Он забормотал, будто разговаривая сам с собой:

– Ты можешь входить в сны?.. Неожиданно…

Я не очень хорошо слышала его, но видела, как он сложил руки в молитвенном жесте, закрыл глаза и начал медленно, нараспев, читать священные тексты. Я вздрогнула:

– Стой! Я пришла сюда не для того, чтобы все усложнить! Не нужно читать по мне заупокойные сутры!

Я потянулась к его запястьям, желая разнять сложенные в молитве руки, однако не смогла к нему прикоснуться. В отчаянии я выкрикнула:

– Дядюшка!

Цинь Цяньсянь удивился. Заметив, что он прекратил читать сутры, я быстро заговорила:

– Твоя племянница, Чжиянь, была похищена Цзян У из Джохор-Бару. Ее держат в городе Цзян, в небольшой усадьбе, защищенной магическим барьером. Мой властитель Южной горы уже там, но он не может прорваться сквозь барьер. Поэтому я пришла в твой сон, чтобы передать тебе послание. Ты должен спасти ее!

Закончив говорить, я почувствовала презрение к самой себе. Когда я была жива, то ничего не боялась. Теперь, будучи мертвой, я неожиданно испугалась его, Цинь Цяньсяня. А ведь когда-то я схватила его и держала в темнице лишь для того, чтобы как следует полюбоваться им!

Но я слышала, что после того как Цинь Цяньсянь побывал у меня в плену, в нем пробудился внутренний демон [43], и он был вынужден уединиться и долго совершенствоваться и лишь потом вернулся в Цзянху. Вот уж действительно меня настигла карма, возмездие за деяния…

Взгляд Цинь Цяньсяня был прикован к моему лицу.

– Так это ты следуешь за Чжиянь?

Этот адепт пути бодхисаттв владеет сверхспособностью Небесного Ока [44]! Значит, тогда, во дворце Не-зло, он действительно видел меня. Я не стала отрицать очевидного:

– Я не причиню вреда твоей племяннице. Она умоляла меня помочь, да и я сама в ней нуждалась, поэтому мы заключили сделку – все честно. Для нее и палаты Тысячи забот это безопасно. Не нужно читать по мне заупокойные сутры.

Я, Лу Чжаояо, прекрасно знаю, что при жизни вовсе не была хорошей. Но сейчас, став призраком, я ничего дурного не сделала! Хотя не сделала лишь потому, что не было такой возможности… Но говорить об этом, конечно же, не стоило.

Цинь Цяньсянь немного помолчал, а потом сказал:

– Только что я читал «сутру Сердца [45]». Я вовсе не собирался отпевать тебя.

Что, правда? Он не собирался читать по мне заупокойных сутр? Он увидел призрака и начал читать «сутру Сердца»? Я с трудом заставила себя прекратить эту медитацию самовопрошания, но тут заметила, что тьма вокруг начала рассеиваться. Время истекло. В последний момент я успела сказать:

– Ты должен спасти ее! Улица Цветов в городе Цзян…

Цинь Цяньсянь исчез. Я покинула его сон и вновь оказалась во внутреннем дворике небольшой усадьбы. Выглядящий как ребенок Гу Ханьгуан вместе с Темными стражами окружили дом, но ничего не могли сделать с магическим барьером Цзян У.

По лицу Гу Ханьгуана было видно, что он никуда не спешит. Я знала, о чем он думает; он считал, что это дело на самом деле не так уж и важно. Зачем ему, властителю Южной горы, беспокоиться об этом? Зачем ему спасать девушку из небесной школы, вставшую на демонический путь? Когда глава школы вернется, он сам с этим всем разберется. Гу Ханьгуан согласился помочь мне лишь потому, что я ему угрожала. Однако он не обещал, что решит мою проблему. Как бы там ни было, властитель Южной горы хотя бы прикладывал какие-то силы, так что я не могла его ни в чем упрекнуть…

Я прекрасно понимала, какие жалкие мыслишки сейчас бродят в голове Гу Ханьгуана, и это ужасно меня раздражало. Я подлетела к лекарю и попыталась ударить его по лбу. Конечно же, мне это не удалось. Мысленно я отметила, что он совсем не старался и не особо торопился.

Я вернулась во дворик и увидела, что часть подчиненных Цзян У напиваются. Они издевались над Гу Ханьгуаном, а также перемывали косточки последователям школы Десяти тысяч убиенных. Я вскинула бровь. Будь я жива, обнажила бы меч. Я бы разнесла этот их городишко в пух и прах, и плевать, если бы мне пришлось еще раз сразиться с десятью Великими школами небожителей! «Я ни за что на свете не позволю тебе, самоуверенный мальчишка, так наглеть и оскорблять мою школу!» – мысленно негодовала я. Но, к сожалению, сейчас уже не то, что прежде. Теперь я мертва. Поэтому все, что мне оставалось, – просто ждать, пока кто-нибудь придет и спасет меня. Я сжала кулаки и мысленно запомнила каждого, кто сейчас глумился, – чтобы свести потом счеты. Неужели они думают, что раз я, Лу Чжаояо, мертва, то не обладаю никакой властью и готова спустить все с рук? Это мы еще посмотрим.

Я пролетела над их столиком. За последние годы Мо Цин не показывал, как следует вести себя в Цзянху. Ну ничего, позже я это исправлю и преподам всем урок, чтобы усвоили на всю жизнь!

Вернувшись в комнату, я увидела Цзян У, сидящего у кровати и снова рассматривающего Чжиянь. Но душа девушки уже покинула ее тело: она сидела в уголке, обхватив колени руками. Увидев меня, Чжиянь спросила:

– Он что, больной? Почти всю ночь тут сидит и пялится на меня…

Я не успела ответить ей, когда кто-то внезапно вбежал и доложил Цзян У:

– Цинь Цяньсянь здесь!

Цзян У был поражен. Он внезапно посерьезнел – совсем не такая реакция, как на имя Гу Ханьгуана.

– Он пришел лично?

– Да… прямо сейчас прорывается…

Докладчик еще не закончил говорить, как вдруг в небе послышался раскатистый гром, сотрясший все вокруг. Раздался оглушительный треск, как будто что-то мощное врезалось в магический барьер над маленькой усадьбой. Звук был такой громкий, что его могли услышать даже глухие. Из-за этого казалось, что земля сильно дрожит. Я удивилась: Цинь Цяньсянь просто снес магический барьер. С каких это пор последователи пути бодхисаттв стали такими сильными и яростными? Во дворик ворвались звуки с улицы – магический барьер был разрушен! Я была в восторге, а вот Цзян У помрачнел. Внезапно появился Сяо И и воскликнул: