Это было все равно что бить кулаком по хлопчатнику – все усилия в никуда. Цзи Юньхэ долго смотрела в невозмутимые глаза демона, но наконец не выдержала и отвела взгляд. Ей вдруг захотелось извиниться за свое вызывающее поведение. На мгновение девушке показалось, что, целуя серебристую прядь, она порезала губы ядовитой травой, – так сильно онемели губы от неловкости и смущения. Цзи Юньхэ кашлянула, подалась назад и отпустила прядь. Хлопнув в ладоши, она вытерла рот и поднялась на ноги под хладнокровным взглядом Чан И. Почесав нос, девушка смущенно отвернулась.

– Ты не жил с людьми и не знаешь законов этого мира. Короче, если я поведу себя так с двойником птицы, у меня наверняка все получится. – Цзи Юньхэ не удержалась и взглянула на тритона, но тот по-прежнему спокойно молчал.

Девушка усмехнулась, осознав, что доказывать ему что‐либо бессмысленно. Она огляделась по сторонам, осмотрела спину тритона и сменила тему:

– Твоя рана заживает очень быстро. У подводных жителей отменное здоровье. Просто подожди здесь. Если у меня все получится, мы выберемся отсюда. Только дождись.

С этими словами Цзи Юньхэ помахала Чан И рукой и убежала, словно за ней гнались.

Чан И остался сидеть на прежнем месте, погрузив плавник гигантского хвоста в ручей. Следя за тем, как фигурка Цзи Юньхэ исчезала вдали, он пару раз шлепнул хвостом по воде. Молча свесив голову, тритон отыскал серебристую прядь, которой девушка коснулась губами, и сжал ее в руке. В ручье он увидел свое отражение… Его холодные глаза цвета синего льда потемнели.

Чан И молча сидел на берегу ручья. Прошло немало времени, но взгляд темно-синих глаз так и не вернул былую прозрачность. Огромный хвост в форме лотоса взметнулся ввысь, выплеснув воду, и с шумом опустился в ручей, нарушив его покой. Прохладная родниковая вода окатила тритона, насквозь промочив ему волосы.

Взбаламученная вода, разлетевшись мириадами брызг, вскоре успокоилась, а волны, налетев одна ну другую, улеглись. В зеркале водной глади вновь отразилось лицо Чан И. Темная пелена сошла с его глаз. Тритон снова смотрел на мир прохладными, светлыми, как лед, глазами.

Тем временем Цзи Юньхэ добежала до пруда. Перед встречей с двойником птицы Луань девушка привела в порядок свои чувства, избавилась от недавней неловкости, прочистила горло и смело шагнула вперед.

Изменчивый Мудрец жил сто лет тому назад. О нем сохранилось много упоминаний в книгах, которые подробно расписывали его величие и заслуги, не говоря ни слова о его чувствах, чаяниях и переживаниях. Возможно, по мнению составителей книг, мудрецам чувства не требовались.

Истории, которые она прочла, не могли поведать ей, каким характером обладал Нин Жочу. Судя по словам черной птицы Луань, ее избранник не был жестокосердным. Цзи Юньхэ верила, что Изменчивый Мудрец действительно любил Цин Цзи. Иначе зачем он обманом пленил ее и даже обещал разделить с ней заточение, ведь, пользуясь любовью и доверием Цин Цзи, он мог попросту убить ее? Похоже, у покорителя демонов Нин Жочу было любящее и преданное сердце.

Придав мыслям стройность, а лицу – серьезный вид, Цзи Юньхэ направилась к пруду в угнетенном настроении. Двойник птицы Луань находилась на прежнем месте, но в этот раз она не сидела, а танцевала на глади пруда.

Как известно, подводные жители славятся прекрасными песнями, а демоны из рода птиц обворожительны в танце. По легенде, когда феникс танцует на Девятой Небесной Сфере, почтить его слетаются сотни птиц. Птица Луань хоть и не феникс, но ее танец – один из красивейших в мире.

Казалось, что женщина в черном скользит по зеркалу, кружась в танце вокруг увядших лотосов то быстрее, то медленнее, то в изящном изгибе, то с идеально ровной спиной. Облако темной дымки окутывало ее фигуру, словно легкая газовая ткань. Цзи Юньхэ подумала, что никогда прежде не видела более трогательной и волнующей картины.

Женщина, что танцевала посреди пруда, блуждала в нерешительности, искала повсюду, вечно ожидая, но так и не видя того, кто поклялся ей в верности.

Цзи Юньхэ застыла на месте, в восхищении любуясь танцем чернокрылой птицы Луань. Закружившись, та обернулась, заметила Цзи Юньхэ и резко остановилась. Потревоженная в танце водная гладь успокоилась.

– Кто ты?

Опять тот же вопрос. Похоже, у копии птицы Луань действительно в голове туман и нелады с памятью.

– Ты забыла меня? – изобразила удивление Цзи Юньхэ. – Я Нин Жочу.

Женщина в черном замерла и неловко шагнула назад, как будто ей на миг отказали ноги. Потревоженная поверхность воды вновь подернулась рябью, но казалось, что это рябит в глазах.

Глядя на Цзи Юньхэ, женщина хмурилась, точно пыталась раскусить обман. Однако, когда она рассмотрела «гостя» как следует, ее губы дрогнули и она спросила:

– Почему ты так долго не приходил?

Чернокрылая птица поверила Цзи Юньхэ безоговорочно, без лишних сомнений и расспросов. Девушка даже подумала, что, если бы она не перетянула грудь, не изменила прическу и голос, копия Цин Цзи все равно бы поверила в возвращение Нин Жочу.

Цзи Юньхэ оставалось только гадать о причинах. Возможно, у двойника птицы Луань с самого начала был поврежден рассудок. Или же она ждала слишком долго, и ее разум помутился. А может… дождаться Нин Жочу стало ее миссией, которую она должна была выполнить во что бы то ни стало. Точно так же, как Цзи Юньхэ и Чан И стремились вырваться на свободу, женщина в черном преследовала собственную цель. Ее породило навязчивое желание зеленокрылой птицы Луань снова обрести любимого. Чтобы освободиться, женщина в черном должна была осуществить это желание. Поэтому, кто бы ни пришел, она бы признала в нем Нин Жочу. Другого объяснения Цзи Юньхэ не могла придумать.

Шаг за шагом копия Цин Цзи приблизилась к Цзи Юньхэ. Та не знала, что сказал бы на ее месте Нин Жочу, поэтому предпочла промолчать, наблюдая за женщиной в черном и медленно шагая ей навстречу.

Они подошли друг к другу, но двойник птицы Луань не покидал пруда, а Цзи Юньхэ не вошла в воду. Женщина в черном молча смотрела на Цзи Юньхэ. В ее красных зрачках отражался облик долгожданного гостя.

Молчание длилось долго. Только сейчас Цзи Юньхэ осознала, что глаза могут и вправду быть источником такой призрачной субстанции, как чувства.

– Ты сказал, что придешь, чтобы жить подле меня. – Глаза женщины в черном наполнились слезами. – Я очень долго тебя ждала.

«Ну что за плакса!» – подумала Цзи Юньхэ.

Зеленокрылая птица Луань прославилась на весь мир как грозный и могучий демон. Она не могла позволить себе быть плаксивой, поэтому передала это качество двойнику, сделав его обладателем своих тайных слабостей.

– Прости меня. – Под пристальным взором плачущей женщины Цзи Юньхэ не выдержала и произнесла первые два слова.

Она подумала, что Нин Жочу наверняка сказал бы то же самое.

Эти два слова оказали воистину волшебное действие. Женщина в черном протянула руки и заключила Цзи Юньхэ в объятия. Тело двойника не излучало человеческого тепла, от него веяло прохладой, как от воды в пруду, но голос женщины в черном был пропитан нежностью:

– Я знала, что ты непременно придешь.

Обнимая Цзи Юньхэ, женщина всхлипывала, не скрывая переполнявшей ее радости.

Цзи Юньхэ пришла в голову еще одна причина, по которой копия птицы Луань с легкостью дала себя одурачить. Просто она доверяла Нин Жочу… Точнее, это зеленокрылая птица Луань от начала и до конца искренне верила, что Нин Жочу рано или поздно придет и она его непременно дождется. Поэтому, кто бы ни появился в замкнутом мире печати Десяти Сторон: мужчина или женщина, бессмертный дух или демон, – достаточно было назваться именем Нин Жочу, и она бы поверила. Не потому, что пришедший смог ее убедить, а потому, что она верила Нин Жочу. Верила в то, что он выполнит обещание и придет, неважно в каком облике.

Зеленокрылая птица Луань томилась в плену печати Десяти Сторон долгие годы, проведя их в полном одиночестве. Возможно, в ней зрела ненависть, а возможно – обида. Быть может, ненависть и обида достигли невиданного размаха, однако оба эти чувства бесследно рассеялись, стоило прозвучать одной лишь фразе:

– Наконец‐то… я дождалась тебя.

Когда Цзи Юньхэ услышала эти слова, у нее дрогнуло сердце.

Двойника птицы Луань окутала черная дымка. Долгие годы, полные ненависти, жгучей обиды, тягостного ожидания, хрупких надежд и бесконечного одиночества подошли к концу. В вихре черной дымки черный феникс взмахнул крыльями и в чарующем танце грациозно взмыл в небеса. Издалека донеслись тихие звуки беспечного напева, которые вторили танцу, подхватывая его ритм, не поспешая, но и не медля. Вскоре мелодичные переливы утратили стройность и растаяли в воздухе.

Поразительное великолепие танца и редкой красоты пение в паре явили собой непревзойденный, ниспосланный небесами шедевр. Это было самое совершенное зрелище из тех, что довелось повидать Цзи Юньхэ. Когда оно подошло к концу, в небесах раздался чистый пронзительный крик птицы Луань. Отозвавшись многоголосием эха, он постепенно угас.

Цзи Юньхэ завороженно смотрела в бескрайнюю золотистую высь, не в силах очнуться, но тут ее ушей достиг низкий гул бурлящей воды, и девушка пришла в себя. Обернувшись, она обнаружила, что с исчезновением двойника прежде полноводный пруд стремительно пустеет, точно кто‐то выкачивает из него воду.