Она хотела выйти во двор и отправить сообщение через цветок. Цветочная почта была их особым каналом связи. Цзи Юньхэ и Сюэ Саньюэ открыли его, когда пытались обучить Ло Цзиньсан искусству обращаться в невидимку по собственному желанию. Связаться с помощью цветка можно было только с Ло Цзиньсан, а между собой Сюэ Саньюэ и Цзи Юньхэ не могли переговариваться через цветы: похоже, когда снежный демон проглотил Ло Цзиньсан, он наделил ее способностью устанавливать связь между небом и землей.

Цзи Юньхэ потянула дверь, пытаясь унять дрожь в ногах. Опустив голову, она заметила, что на пол слетел клочок бумаги, в спешке оторванный неизвестно откуда. Девушка разобрала торопливый почерк Ло Цзиньсан: «Передали, что монах Кунмин схвачен. Покидаю долину, чтобы разобраться. Скоро вернусь».

Цзи Юньхэ с досадой скомкала записку, которая тут же обратилась в пепел: «Опять этот лысый! Одни беды от него!»

Цзи Юньхэ знала, что скоро ее настигнет новый приступ. Цин Шу не приходила, а Цзи Юньхэ не могла больше ждать. Девушка взяла меч и отправилась в зал Штормового Ветра.

Она брела, опираясь на меч вместо посоха и старясь избегать посторонних взглядов. И в зал Штормового Ветра Цзи Юньхэ пробралась через задний двор.

Удивительно, но подступы к тронному залу никто не охранял. Чем ближе Цзи Юньхэ подходила к покоям Линь Цанланя, тем поразительнее ей казались царившие вокруг тишина и безлюдье. Цзи Юньхэ была вольна идти куда заблагорассудится. Но даже испытывая сильное недоумение, из-за спешки девушка не могла себе позволить задуматься над тем, что творится вокруг.

Добравшись до личных покоев правителя, Цзи Юньхэ без стука толкнула дверь. Та оказалась не заперта. Цзи Юньхэ спокойно вошла внутрь.

В комнате происходило что‐то странное. Если бы кто‐то посмел вломиться в покои Линь Цанланя в обычный день, личный телохранитель правителя, демоница-лиса Цин Шу, давно бы снесла мечом голову наглеца. Однако сейчас тишину комнаты нарушало только бешеное биение сердца Цзи Юньхэ, которое она была не в силах сдержать.

Мрачный вид комнаты навевал ужас. Опираясь на меч, Цзи Юньхэ прошла вглубь. Обогнув огромную ширму, девушка заметила, что во внутренних покоях горит свеча. Пляшущее желтое пламя отбрасывало на ширму три тени.

Цзи Юньхэ замерла. Это не боль лишила девушку рассудка, Цзи Юньхэ ясно видела, чьи тени виднелись на ширме…

Линь Цанлань сидел в инвалидном кресле, перед ним застыла фигура Цин Шу, а третья тень… принадлежала Линь Хаоцину, который стоял за спиной старика, целясь мечом ему в шею. Молодой правитель все‐таки решился сделать ход. Он действительно замыслил убийство отца.

Цзи Юньхэ остановилась за бамбуковой занавеской. Застигнутая врасплох, она будто перенеслась в иной мир. Она сдержала дыхание, не в силах произнести ни слова. Люди за занавеской тоже молчали.

Вдруг боль напомнила о себе, и Цзи Юньхэ непроизвольно схватилась за сердце. В звенящей тишине комнаты тихий шорох тут же выдал присутствие постороннего. Первым подал голос Линь Хаоцин:

– Юньхэ, убей Цин Шу.

К этому времени Цзи Юньхэ уже поняла, что ситуация за занавеской накалилась.

Линь Цанлань уже стар. Похоже, мысль об убийстве отца закралась в голову Хаоцина во время схватки с птицей Луань, когда он заметил, как ослаб Линь Цанлань. Сейчас Линь Хаоцин угрожал правителю мечом, поэтому Цин Шу не решалась нанести удар. Но если Линь Хаоцин прикончит старика, демоница-лиса тут же ринется в бой и не даст убийце уйти безнаказанным. Троица оказалась в тупике. Появление Цзи Юньхэ смещало расстановку сил. Убей она Цин Шу – и Линь Хаоцин победит. Помешай она Линь Хаоцину – и правитель будет спасен.

Линь Хаоцин нарушил молчание первым, потому что знал, что творится в голове Цзи Юньхэ и как сильно названая сестра ненавидит старого лиса, во власти которого пребывала столько лет. А Цин Шу…

– Цзи Юньхэ, тебе знакомо действие яда. Если с правителем случится беда, противоядия тебе не видать.

Девушка сжала меч, борясь с болью, которая разрывала ей сердце. Но приступ боли только усилил многолетнюю ненависть девушки к Линь Цанланю.

Поддаться порыву или смириться с судьбой?.. Перед Цзи Юньхэ вновь замаячил непростой выбор.

– О чем ты задумалась? – в недоумении спросил Линь Хаоцин.

– Тебе есть над чем подумать, – откликнулась Цин Шу.

Боль во всем теле и напряженное противостояние за занавеской сковали рассудок Цзи Юньхэ. Она разрывалась, не в силах принять решение. В пляшущем пламени свечи ее сердце оглушительно билось.

31 Убийство отца

31

Убийство отца

– Пф-ф, юнец! – Старческая ухмылка Линь Цанланя нарушила баланс сил. – Старик в твои годы не робел в таких делах. Жаль, время берет свое…

Голос правителя задрожал. Линь Цанлань зашелся кашлем. Огонек свечи заметался из стороны в сторону, и взгляд Цзи Юньхэ помрачнел в недобром предчувствии. В тот же миг свободная рука Цин Шу пришла в движение – крошечный камешек звякнул о клинок Линь Хаоцина. Меч завибрировал с протяжным гулом. Ощутив резкий удар, Хаоцин выронил клинок. Линь Цанлань тут же откатился в инвалидном кресле подальше от сына, и тень Цин Шу метнулась вперед.

У Цзи Юньхэ не осталось времени на раздумья. Стиснув зубы и превозмогая боль в сердце, она обнажила меч и разрубила занавеску скользящим ударом. Со звонким лязгом Цзи Юньхэ и Цин Шу скрестили клинки.

Энергия удара стали о сталь хлынула по дуге во все стороны, рассекая балки и врезаясь в стены. Дворец, отстройка которого была в самом разгаре, содрогнулся. Затрещали деревянные балки. Здание накренилось, с крыши дождем посыпалась черепица, оглушая округу клацаньем битых черепков.

Цзи Юньхэ заслонила собой Линь Хаоцина. Сойдясь в поединке с демоницей-лисой, она не спускала с соперницы холодного взгляда.

– Твой выбор нас разочаровал.

Прикрывая Линь Хаоцина, Цзи Юньхэ всем телом ощущала напор демонической силы Цин Шу и резкую боль от воздействия яда, однако на душе у нее было легко и радостно.

– Неужели? – Цзи Юньхэ улыбнулась уголками губ. – А по-моему, он вовсе не плох.

Глаза Цин Шу блеснули обжигающим холодом. Но не успела демоница-лиса совершить очередной бросок, как сбоку послышался глухой старческий стон. Всегда невозмутимая Цин Шу широко распахнула глаза. Она обернулась на звук, не смея поверить. Цзи Юньхэ с силой взмахнула мечом, заставив соперницу отвести клинок в сторону. Цин Шу отступила на три шага, сжимая в руке меч и не пытаясь больше атаковать.

Цзи Юньхэ проследила за ее взглядом. Линь Хаоцин, которого Цзи Юньхэ только что спасла от меча демоницы-лисы, стоял рядом с Линь Цанланем, сжимая рукоять клинка, пронзившего грудь правителя. У дряхлого старика в инвалидном кресле не было сил оказать сопротивление. Линь Хаоцин не ошибся в расчетах.

После битвы с зеленокрылой птицей Луань от Линь Цанланя остались лишь бренная оболочка и слава о былом могуществе. Без поддержки и защиты Цин Шу правитель ни на что не годился. Он даже не смог помешать Линь Хаоцину нанести удар.

Линь Цанлань сверлил сына не знающим жалости взглядом.

– Хорошо… Хорошо… – Его речь звучала невнятно, изо рта вместе со словами выплескивалась кровь. – Тебе хватило жестокости, чтобы убить старика, ты…

Словно не желая слушать предсмертное напутствие отца, Линь Хаоцин вырвал из его груди меч, обогнул кресло, схватил правителя за волосы и коротким движением перерезал старику горло. Из раны под несмолкающий дребезг осколков черепицы хлынула кровь. Казалось, дворец вот-вот рухнет – и мир вместе с ним.

Цзи Юньхэ не ожидала от Линь Хаоцина такой решительности и не думала, что его движения будут столь скупы и точны. Он действительно убил Линь Цанланя. Убил старого лиса. Своего отца.

Внезапное потрясение заставило Цзи Юньхэ забыть о боли, терзавшей ее тело. Линь Хаоцин, похоже, осознал содеянное только при виде алого фонтана теплой крови, забившего из перерезанного горла.

Приоткрыв рот и тяжело дыша, он сжимал в руках меч. Его грудь резко вздымалась и опускалась. Наконец губы исторгли звук: «Ха!»

– Ха-ха! Наконец‐то он мертв, – рассмеялся Линь Хаоцин.

От этих слов Цин Шу очнулась.

– Правитель! – Цин Шу заскрипела зубами и с ненавистью уставилась на Линь Хаоцина. – Я убью тебя!

Демоница-лиса подняла клинок. Цзи Юньхэ хотела блокировать выпад, но приступ острой боли помешал ей перехватить Цин Шу так же быстро, как в первый раз. Меч Цин Шу целил Линь Хаоцину прямо в грудь. Глаза молодого господина были полны лютой злобы. Он взмахнул окровавленным клинком и молниеносно парировал удар.

Линь Цанлань заключил с Цин Шу соглашение о подчинении демона мастеру, как Сюэ Саньюэ и Ли Шу. Цин Шу поклялась правителю в вечной преданности. Присягая хозяину, раб жертвует ему частицу собственной силы в знак повиновения. Предполагалось, что после смерти Линь Цанланя принесенная в дар сила не исчезнет, а вернется обратно к прислужнице. Вообще, с гибелью Линь Цанланя Цин Шу должна была обрести былую силу, превратившись в крайне опасного соперника.

Однако это не помешало Линь Хаоцину легко и непринужденно отразить ее удар. Если вдуматься, Цзи Юньхэ, сдержав первый натиск Цин Шу, действовала на пределе своих сил, но из-за приступа острой боли вовсе не рассчитывала оказать демонице-лисе достойное сопротивление. Никто не ожидал, что Цин Шу окажется слабой. Как и Линь Цанлань… Похоже, схватка с зеленокрылой птицей Луань истощила духовную силу хозяина и демоническую энергию рабыни.