Она обернулась. В детстве старший брат ласково звал ее Юньхэ. Когда они выросли, Линь Хаоцин стал использовать формальное обращение «верховный страж». Иногда он с издевкой подзывал ее по имени. Вот только сейчас сдержанное упоминание не только имени, но и фамилии прозвучало нежно и тепло, как в далекие детские годы.

– Спасибо, что спасла меня. Ты рисковала жизнью.

Цзи Юньхэ удивленно приподняла брови. Справившись с изумлением, она уточнила:

– Меня не за что благодарить. Если бы ты не свалил меня на пол, пнув под колено, я бы не смогла убить Цин Шу.

После короткого молчания Линь Хаоцин спросил:

– Если бы я случайно не нашел пилюлю, что бы ты делала?

– А что бы я могла сделать? – Цзи Юньхэ насмешливо улыбнулась. – Покорилась бы судьбе.

Линь Хаоцин встал на ноги:

– Тогда, у змеиного логова на цветочной поляне, я пообещал, что, если мы убьем Линь Цанланя, то дарую тебе свободу. Я верен своему слову. Когда взойду на трон, долина перестанет быть твоей тюрьмой. Я не могу изготовить противоядие, но перерою все вокруг. Если Линь Цанлань где‐то спрятал пилюли, я их отыщу.

Цзи Юньхэ подняла голову. Поразительно, но после смерти правителя Цзи Юньхэ почудилось, что перед ней – прежний Линь Хаоцин…

– Если получится отыскать противоядие, я, конечно, обрадуюсь. Если нет – смирюсь с этим. За те годы, что я прожила в долине, я поняла, что могу сражаться с тобой и Линь Цанланем, но не могу в одиночку противостоять судьбе. Если такова воля Небес, мне остается только смириться. Правда, есть еще кое-что…

Цзи Юньхэ посмотрела Линь Хаоцину прямо в глаза:

– У меня есть еще одно требование.

– Говори.

– Я хочу уехать из долины и забрать с собой тритона, которого вы держите в плену.

В комнате повисла тишина. Во взгляде Цзи Юньхэ сквозила непоколебимая решимость, во взгляде Линь Хаоцина читалось нежелание отступать. После томительного молчания молодой господин мрачно произнес:

– Ты знаешь, что для долины значит тритон. Если долина лишится покорителя демонов, при дворе не обратят на это внимания, но забрать тритона не позволят никому.

– А если я буду настаивать?

– Тогда мы снова станем врагами.

33 Сообщники

33

Сообщники

Тело Линь Цанланя уже остыло. В тишине комнаты казалось, что два человека, стоявшие друг против друга, тоже давно мертвы.

Цзи Юньхэ уступала Линь Хаоцину в росте почти на полголовы, но в остальном она уступать не желала.

– Линь Хаоцин. – Девушка тоже обратилась к названому брату по имени и фамилии, не желая ходить вокруг да около. – После того, что произошло, мне будет очень жаль, если мы снова станем врагами, но я этого не боюсь.

– Да? – Хаоцин криво усмехнулся, мрачно глядя на Цзи Юньхэ. – Похоже, ты не до конца все продумала. Если ты похитишь тритона, то станешь не только моим врагом, но и врагом для всей долины, а также личным врагом принцессы Шуньдэ и императорского двора!

Шагнув вперед, Линь Хаоцин подошел к Цзи Юньхэ вплотную:

– Неважно, сможешь ты вывезти тритона из долины или нет. Предположим, у тебя получится. Ты думаешь, на этом все закончится? И вы вдвоем будете жить долго и счастливо, не зная забот?

Линь Хаоцин ответил на собственный вопрос двумя словами:

– Святая простота.

– Я не знаю, святая или нет, – парировала Цзи Юньхэ. – Я знаю только, что место тритона в море, а не здесь.

– Я рассек ему хвост, и ты думаешь, ему место в море?

При упоминании хвоста Цзи Юньхэ молча сжала кулаки. Подняв голову, она посмотрела Линь Хаоцину прямо в глаза и отчеканила:

– Да, он – часть моря.

Рассекли ему хвост или нет – не имело значения. Как бы ни изменился облик тритона, его прекрасный хвост когда‐то существовал и не мог исчезнуть бесследно. По мнению Цзи Юньхэ, Чан И навеки принадлежал чистому бескрайнему лазурному морю – в прошлом, настоящем и никому не ведомом будущем. Она верила, что в конце концов Чан И вернется домой.

Заметив непреклонную решимость в глазах сестры, Линь Хаоцин ненадолго умолк, а затем осведомился:

– Подумай хорошенько. Я даю тебе только один шанс. Ты столько лет мечтала о свободе – и готова пожертвовать всем ради тритона?

Цзи Юньхэ склонила голову, задумавшись:

– Линь Хаоцин, ты хотел убить правителя. По счастливой случайности я оказалась рядом и помогла. Поэтому шанс мне даешь не ты – его мне даруют Небеса. Свобода тоже не твой дар – она принадлежит мне по праву.

Высказавшись, Цзи Юньхэ сделала вывод, что разговор зашел в тупик. Линь Цанлань убит. После короткого примирения ей с Линь Хаоцином снова суждено стать врагами. Что ж, так тому и быть.

Видя, что Цзи Юньхэ собралась уходить, Хаоцин бросил вдогонку вопрос:

– Противоядие тебе больше не нужно?

– Нужно. Но ты не можешь мне его дать. – Цзи Юньхэ указала на тело Линь Цанланя в инвалидном кресле. – Лучше подумай, как его хоронить. Местные старики, придворные шпионы и Наставник государства не допустят, чтобы на трон взошел мятежник-отцеубийца. Они хотят, чтобы долину возглавлял правитель, послушный воле императора.

Цзи Юньхэ покинула внутренние покои и направилась к выходу. Едва она хотела толкнуть дверь, чтобы выйти, снаружи, словно в ответ на ее предостережение, донесся торопливый топот.

– Правитель! Правитель! – раздался взволнованный крик покорителя демонов.

Не дождавшись ответа, он обеспокоенно постучался. Лучи рассветного солнца отбрасывали на дверь его тень. Цзи Юньхэ и незваного свидетеля разделяло лишь тонкое дверное полотно.

Протянутая к двери рука девушки застыла в воздухе. Если переговоры с братом зашли в тупик, наилучшим выходом для Цзи Юньхэ было бы избавиться от Линь Хаоцина и занять его место. Если все узнают, что Линь Цанлань погиб от руки собственного сына, убийца будет изгнан из долины и отправлен в ссылку указом императора, а лучшим кандидатом на должность правителя окажется Цзи Юньхэ. Захватив власть и устранив всех, кто мог ей помешать, она с легкостью вызволит тритона из плена. Вот только… За дверью маячил покоритель демонов, а она с Линь Хаоцином находилась внутри. Они оба запятнали себя кровью. Кто настоящий убийца Линь Цанланя, теперь не доказать.

Цзи Юньхэ посмотрела на Линь Хаоцина. Он торопливо вышел из внутренних покоев, глядя в упор на Цзи Юньхэ. Оба молчали до тех пор, пока покоритель демонов за дверью не постучался снова:

– Правитель!

Человек был так взволнован, что, казалось, еще немного – и он ворвется внутрь.

– Правителю нездоровится. Он отдыхает, – отозвался наконец Линь Хаоцин. – Из-за чего шум?

Услышав голос молодого господина, покоритель демонов выдохнул с облегчением:

– Докладываю молодому господину! С передних склонов передали весть, что в долину прибыл экипаж принцессы Шуньдэ. Ее императорское высочество уже у главных ворот!

Цзи Юньхэ замерла, ее сердце бешено заколотилось.

– Что? – Линь Хаоцин не верил своим ушам.

– Молодой господин, экипаж принцессы Шуньдэ у главных ворот! Прошу вас побыстрее уведомить правителя о необходимости созвать мастеров и устроить торжественный прием!

Принцесса Шуньдэ… Та, что вознеслась превыше всех и почти вошла в историю как одна из Двух Совершенномудрых[22], внезапно решила почтить долину своим присутствием…

Цзи Юньхэ и Линь Хаоцин посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, перевели взгляд на остывшее тело Линь Цанланя. Цзи Юньхэ едва заметно сжала кулаки. Линь Цанлань умер в очень неудачное время. Если принцесса Шуньдэ узнает, что они вдвоем убили правителя, их ожидает обвинение в измене, непочтительном отношении к старшим[23] и неуважении к верховной власти. При дворе не терпят мятежников, а нетерпимее всех к ним относится принцесса Шуньдэ.

– Молодой господин! – подгонял из-за двери настойчивый голос мастера.

Цзи Юньхэ толкнула локтем растерявшегося Линь Хаоцина. Тот очнулся и взял себя в руки:

– Понял. Собирай мастеров у главных ворот. Я разбужу правителя, и он немедля отправится встречать высокую гостью.

– Слушаюсь. – Покоритель демонов поспешил прочь.

Его спешка была на руку. Благодаря ей мастер не заметил рядом с покоями правителя ничего, что намекало бы на ночное побоище.

Когда гонец скрылся, Линь Хаоцин и Цзи Юньхэ, не произнося ни слова, вернулись во внутренние покои. Бездыханный Линь Цанлань по-прежнему сидел в инвалидном кресле. Его глаза были широко открыты, словно покойный правитель не желал расстаться с этим миром и покорно принять свою кончину. Зияющая на горле рана выглядела ужасно. Линь Хаоцин молча закрыл отцу глаза и с холодной досадой заметил:

– Старик и при жизни был невыносим, и умер не ко времени.

– При жизни его было за что ненавидеть, но в своей смерти он не виноват. – Цзи Юньхэ осмотрелась по сторонам. – Пытаться вынести тело и похоронить его прямо сейчас слишком рискованно, да и не успеть уже.

– Что ты предлагаешь?

Цзи Юньхэ указала на кровать:

– Уложим его и накроем одеялом, чтобы скрыть рану.

– А потом? – криво усмехнулся Линь Хаоцин. – Подождем, пока он воскреснет?

– Если он воскреснет, нам с тобой не жить. Отбрось свой сарказм. Нам двоим есть за что бороться и что между собой делить. Но в присутствии принцессы Шуньдэ мы два кузнечика, связанные одной ниткой. Ты убил Линь Цанланя. Мои руки тоже в крови. Сейчас мы с тобой дружно разыграем спектакль, чтобы как можно скорее выпроводить из долины эту небожительницу, которую никто сюда не звал.