Внезапно Цзи Юньхэ ощутила дуновение свежего ветра. Подняв глаза, она увидела перед собой прозрачный силуэт Ло Цзиньсан, который постепенно обретал зримые очертания. Гостья, запыхавшись, села и без лишних церемоний налила себе чаю:

– Я так спешила! Умираю от усталости.

Цзи Юньхэ бросила на нее быстрый взгляд:

– Удосужилась вернуться? С монахом все в порядке?

– Хм, забудь об этом лысом. Я со всех ног спешила к нему на выручку, а он прогнал меня, заявив, что я только мешаю. Мне больше нет до него дела, пусть сам выкручивается. – Ло Цзиньсан широко улыбнулась подруге. – Я вернулась, чтобы помочь тебе украсть лекарство, но узнала, что Линь Цанлань мертв. Что случилось с тех пор, как я покинула долину? Зачем к тебе приходили эти два старика?

Вспомнив, сколько событий приключилось за те несколько дней, пока Ло Цзиньсан гонялась за своим монахом, Цзи Юньхэ улыбнулась:

– Они хотели, чтобы я стала новым правителем долины.

– Да? Здорово! Ты согласилась?

– Нет.

– Почему?

– Не хочу в это впутываться.

– Но разве ты не хочешь спасти тритона? Став правителем, ты ведь сможешь, не таясь, отпустить его на свободу.

Ло Цзиньсан рассуждала слишком прямолинейно, однако ее слова навели Цзи Юньхэ на новую мысль. Даже правитель не в состоянии даровать тритону свободу, однако способ средь бела дня вывезти демона из долины все же есть, и лучшего шанса, чем сейчас, не представится.

Цзи Юньхэ ткнула пальцем в лоб Ло Цзиньсан:

– От тебя есть какой‐то толк.

Поднявшись, Цзи Юньхэ собралась уходить, и Ло Цзиньсан поспешила крикнуть ей вслед:

– Чай ведь еще не допили. Куда ты?

– Поговорить с Линь Хаоцином.

39 План

39

План

Подойдя к резиденции Линь Хаоцина, Цзи Юньхэ увидела, что снаружи собрались в кружок старейшины, обратив мрачные лица в сторону кабинета, откуда доносился шквал обвинений.

– Вы проигнорировали наши требования и самовольно сожгли тело правителя!

– Молодой господин, вы что‐то скрываете!

Цзи Юньхэ приподняла брови. Оказывается, пока парочка старейшин предлагала ей пост правителя, другая группа направилась к Линь Хаоцину…

Девушка протиснулась сквозь толпу старожилов и размашистым шагом вошла в покои Линь Хаоцина. Завидев, кто идет, старики посторонились, прикидывая в уме, что означает появление Цзи Юньхэ.

Стоило ей войти, как в комнате повисла тишина. Линь Хаоцин посмотрел на сестру. Осыпанный градом обвинений, молодой господин выглядел не лучшим образом. Он крепко сжимал кисть, под кончиком которой по бумаге растеклась огромная клякса. В его глазах, обращенных к сестре, читалась насмешка и немой вопрос: «Тоже пришла требовать моей отставки?»

Цзи Юньхэ, не отводя взгляда и не тратя лишних слов, сложила руки и склонилась в почтительном поклоне:

– Правитель!

Линь Хаоцин растерялся. Как и все присутствующие. Цзи Юньхэ обратилась к нему как к полноправному правителю, а не молодому наследнику. Она прямо и открыто, на виду у всех обозначила свою позицию, выразив преданность Линь Хаоцину. Кто‐то из старейшин запротестовал:

– Церемония вступления в должность еще не проведена. Верховный страж, вы нарушаете этикет, используя такое обращение!

– А что не нарушает этикет? – Цзи Юньхэ в упор уставилась на старика, посмевшего подать голос. – Если назвать правителем вас, это нарушит этикет?

Старик переменился в лице. Девушка с улыбкой продолжила:

– Накануне визита принцессы правитель тяжело заболел. Принцессу от его имени встречали молодой господин и я. После отъезда ее высочества правитель скончался. И наследник известен. К чему ждать церемонии вступления на трон? Разве не очевидно, что она состоится рано или поздно? Почему я не могу обращаться к наследнику как к правителю?

– Но…

Первый старец запнулся, но следом тут же выступил другой:

– Нам неизвестна вся правда о кончине правителя. В вопросах престолонаследия нельзя принимать скоропалительных решений.

– Если вам неизвестна вся правда, разве не следует незамедлительно возвести на престол нового правителя, чтобы он провел тщательное расследование? Неужели вы думаете, что наследник как сын покойного не разделяет вашей скорби? Кто лучше него сможет выяснить все обстоятельства смерти? Или вы намеренно мешаете ему, потому что замышляете заговор?

Все оторопели от подобных слов. Старейшины обменялись беспомощными взглядами. Никто не решался высказаться. Не зная, что возразить Цзи Юньхэ и что еще предпринять, старики после короткого молчания удалились, раздраженно взмахнув рукавами.

Вскоре в комнате Линь Хаоцина остались лишь он сам да Цзи Юньхэ. Девушка закрыла дверь в покои, придвинула к столу скамейку, села напротив Линь Хаоцина и улыбнулась:

– Не зря я столько лет упражнялась в красноречии. Полезный навык, не правда ли?

Глядя на улыбку Цзи Юньхэ, Линь Хаоцин внезапно вспомнил маленькую девочку, которая беспечно хохотала среди моря цветов. Он дарил сестренке цветочные венки, а та надевала их и спрашивала:

– Братец Хаоцин, я красивая?

От воспоминаний лицо Линь Хаоцина смягчилось.

– Правда. Твое красноречие впечатляет. Но… – Он ненадолго умолк. – Отчего это страж так добра сегодня?

– Я вовсе не добра. Я помогла тебе, чтобы ты помог мне, правитель, – открыто призналась Цзи Юньхэ.

Линь Хаоцин положил кисть и смял испорченную кляксой бумагу в комок:

– Я не могу отпустить тритона. Ты видела, как на него смотрела принцесса Шуньдэ.

При упоминании принцессы улыбка исчезла с лица Цзи Юньхэ.

– Если он сбежит, долину сотрут с лица земли вместе с жителями. – Линь Хаоцин поднял голову, глядя на сестру снизу вверх. – Все эти люди, и я вместе с ними, сделали мало хорошего, но умирать я не хочу, они тоже не заслужили такой участи.

– Я не прошу тебя освободить тритона, – ответила Цзи Юньхэ. – Я хочу, чтобы ты мне помог.

– Чем помог?

– Я хочу, чтобы ты как правитель приказал мне сопроводить тритона в столицу.

Линь Хаоцин приподнял брови:

– Что ты задумала?

– Тритон упрям. Он считает меня своим другом, поэтому, если выпустить его на свободу прямо сейчас, он не уйдет.

– Вот как?

– Не веришь? Ты видел, как он был силен, когда его доставили в долину. Ты рассек ему хвост, и он немного ослаб, но неужели ты думаешь, что он не смог бы сбежать, если бы постарался?

Линь Хаоцин молчал. Цзи Юньхэ беспомощно рассмеялась и покачала головой:

– До чего же глуп этот тритон!

– И какую же глупость ты хочешь совершить ради него?

– Я хочу его обмануть. Скажу, что принцесса Шуньдэ приказала мне доставить его в столицу. Он мне не откажет. И тогда я вывезу его за пределы долины.

– Хочешь вывезти его и бежать? Думаешь, ваш побег не навредит долине?

– Нет, я хочу, чтобы ты запросил у императора конвой для сопровождения тритона и назначил меня главой охраны. До столицы полтора дня пути. Мы покинем долину, и, когда наступит ночь, я закрою тритона одного в лагерном шатре. Я хочу, чтобы ты явился в назначенное время в лагерь и кое-что рассказал тритону.

– Что рассказал?

– Ты объявишь ему, что все мои слова и поступки с самого начала были частью плана. Что я притворялась. Что моя искренность – фальшивка. Что мне всего лишь нужно было доставить его в столицу. Что своим поведением во время визита принцессы я пыталась добиться его сострадания, выставив себя жертвой. Я хочу, чтобы ты был убедителен.

Пока Цзи Юньхэ излагала свой план, ее лицо прояснялось. Она радовалась, что наконец‐то придумала прекрасный способ вынудить тритона бежать.

– Эта рыба больше всего на свете ненавидит ложь. В условленное время ты откроешь клетку, освободишь его и вернешься в долину. Принцесса Шуньдэ выдвинет обвинения. Двор проведет расследование. Ты выдашь меня, потому что за сопровождение тритона отвечала я. Меня доставят в столицу под императорским конвоем. Гнев принцессы, возможно, затронет долину, но умру только я.

Закончив свою речь, Цзи Юньхэ расплылась в довольной улыбке:

– Ну как тебе?

Линь Хаоцин помрачнел еще больше:

– Хочешь умереть?

– А ты нашел противоядие? – ответила Цзи Юньхэ вопросом на вопрос.

Линь Хаоцин молчал.

– Мне осталось жить всего лишь месяц. – Девушка непринужденно откинулась на спинку скамейки.

По ее беспечной, ленивой позе нельзя было догадаться, что она говорила о близкой смерти. Наоборот, она словно заявляла: «Видишь, скоро я обрету истинную свободу». Именно это Цзи Юньхэ и хотела сказать Линь Хаоцину.

– Вместо того чтобы торчать здесь, мозоля тебе и старцам глаза, не лучше ли провести один день на свободе, за пределами долины? Пусть скоро от меня останется горстка праха, зато я буду знать, что прожила свою жизнь не напрасно.

Когда придет время, Линь Хаоцин получит желаемое, Чан И вернется в море, а она… она смело посмотрит в лицо своей судьбе.

40 Благословение судьбы

40

Благословение судьбы

Выслушав Цзи Юньхэ, Линь Хаоцин долго молчал, разглядывая сестру. Солнечные лучи, проникавшие в комнату, казалось, повернули время вспять. Линь Хаоцин снова увидел перед собой юную девушку с крыльями бабочки, которая заявила, что ей пора в путь. Она была уверена, что в этот раз ей по силам пересечь безбрежное море. От ее упрямства хотелось смеяться, а от неподдельной искренности – плакать.

Прошло немало времени, прежде чем Линь Хаоцин наконец нарушил молчание:

– Почему?

Вопрос не имел смысла и не предполагал ответа, но Цзи Юньхэ откликнулась очень быстро.