– Да.

В шатре повисло долгое молчание. Чем ярче разгорался охвативший лагерь огонь, тем сильнее пробирал до костей сгустившийся в палатке холод.

Чан И закрыл глаза, изо всех сил пытаясь успокоить сбившееся дыхание:

– Цзи Юньхэ, я думал, ты не такая, как остальные люди.

В его словах слышался сдавленный гнев, в них звучали боль и нестерпимая обида. Да, тритона терзала обида. Он походил на отвергнутого ребенка, который готов был отдать самое ценное, что у него есть.

– Я действительно не такая, как остальные люди, Чан И. Никто не смог заставить тебя служить принцессе, а я смогла.

Ей нужно было ранить тритона в самое сердце. И ей это удалось.

Чан И снова посмотрел на Цзи Юньхэ. Он был потрясен, раздавлен и не верил своим ушам. Казалось, его грудь пронзила ледяная игла, выстудив тело изнутри. Он сделал неверный шаг и пошатнулся, словно только сейчас обнаружив, сколько неудобств причиняют ноги, сменившие рассеченный хвост. Ноги подгибались. Чтобы не упасть, Чан И пришлось ухватиться за деревянную раму шатра.

Цзи Юньхэ холодно наблюдала за ним.

«Уходи».

Она подошла еще ближе:

– Ты был для меня средством обрести свободу.

«Уходи».

Она вытянула руку и направила в ладонь поток магической силы, делая вид, что хочет пленить Чан И:

– Даже не пытайся бежать.

«Почему он не уходит?..»

Когда хлынувший из ладони Цзи Юньхэ поток силы почти достиг Чан И, рядом раздался крик Чжу Лина:

– Тритон здесь!

Сердце девушки дрогнуло. В тот же миг ее взгляд полыхнул яростью. Недолго думая, она обратила против Чан И всю собранную в ладонь силу. Тритон в оцепенении глядел на девичью руку, направившую убийственный удар, который он принял с глухим стоном, вылетев из шатра и рухнув на землю. Его рот наполнился кровью, одежда и волосы выпачкались в грязи.

Цзи Юньхэ стояла у входа в шатер и равнодушно смотрела на пленника. Со всех сторон к шатру сбегались солдаты конвоя. Чан И стиснул зубы, проглотил кровь и взмахнул рукой.

Земля исторгла сотни ледяных игл, нацеленных на солдат. Кому‐то пронзило грудь, кому‐то ногу. В лагере зазвучали крики и стоны, кровь заливала все вокруг, разнося смрадный запах.

Посреди частокола ледяных игл стояла невредимая Цзи Юньхэ. Даже сейчас, выплеснув всю свою ярость и непокорную силу, Чан И не захотел причинить ей боль.

45 Последний рубеж

45

Последний рубеж

Холодное сияние луны пробивалось сквозь редкие облака, освещая мирный ночной пейзаж. Вдруг что‐то потревожило покой бескрайних лесистых холмов. Закаркали вороны, суля близкую смерть.

Среди деревьев, отбрасывающих в лучах луны длинные тени, бежал среброволосый мужчина, зажимая рукой плечо. Он мчался что было сил. За его спиной не смолкал шум погони.

Чан И обернулся. В толпе преследователей он увидел разгневанную Цзи Юньхэ верхом на коне. Тритон в отчаянии стиснул зубы и побежал дальше.

Вскоре лес поредел, впереди показалась открытая местность. Беглец сделал несколько шагов и остановился как вкопанный. В грудь ударил резкий порыв ветра.

Чан И стоял на краю крутого обрыва. Дальше бежать было некуда. Тритон обернулся: всадники подходили совсем близко. Они слаженно направили коней, взяв беглеца в полукольцо и отрезав ему пути к отступлению.

Солдаты не двигались. Цзи Юньхэ спешилась, взяла в руки меч и направилась к Чан И. Беглец кинул взгляд в сторону пропасти, повернулся к обрыву спиной и уставился на девушку, которая больше не притворялась доброй и ласковой. Удар, нанесенный Цзи Юньхэ, временно лишил Чан И способности летать на облаках. Шаг назад грозил неминуемым падением в бездну, однако впереди поджидала опасность ничуть не меньшая.

Цзи Юньхэ остановилась на расстоянии одного чжана от Чан И. Тонкая пелена облаков разошлась, оголив темное небо. Лунный свет озарил скалу, по земле протянулись длинные тени. Тень Чан И коснулась ног Цзи Юньхэ, и девушка тут же наступила тени тритона на горло.

– Тебе не уйти, – сказала она.

Чан И молча смотрел на тень под ее ногой и чувствовал, что намертво прикован к земле. Сил для сопротивления не осталось. Цзи Юньхэ обнажила меч, отбросила в сторону ножны и направила острие клинка на Чан И. Тритон наконец перевел взгляд со своей тени на Цзи Юньхэ. В синих глазах отразился холодный блеск меча, бледные губы прошептали:

– Не могу поверить.

Даже сейчас, когда Цзи Юньхэ обратила против него меч, Чан И отказывался считать ее врагом. Крылья ночного ветра донесли до слуха Цзи Юньхэ слова беглеца, но слова оказались слабой преградой мечу.

Цзи Юньхэ невозмутимо смотрела прямо перед собой. Без всякого предупреждения она сделала выпад. Лезвие вошло в грудную клетку. Охваченный отчаянием, Чан И не почувствовал боли. Грудь онемела, а следом онемело все тело: от переносицы до кончиков пальцев. Чан И не ощущал ничего, кроме холода. Студеного холода, который пронизывал до мозга костей.

Мощный удар меча отбросил Чан И на край пропасти. У него не осталось сил, чтобы бороться. Или же он просто не хотел.

Чан И смотрел на Цзи Юньхэ и на собственное отражение в ее черных зрачках. Он видел свой позор и беспомощность, чувствовал себя глупым и потерянным, а застывшее лицо девушки не выражало ничего.

Торопливый ветер унес куда‐то все звуки. Чан И не успел заметить ни генерала в черных доспехах, ни мастера в белых одеждах, которые мчались к скале, нещадно гоня лошадей.

Он упал с обрыва. Ветер изорвал его тело в клочья, но не заставил отвести глаза от безжизненного, как луна, лица Цзи Юньхэ.

«Не могу поверить…» – хотел он повторить, но не смог.

Бушующий в пропасти ветер и мрак бездны забрали его к себе. Мир Чан И погрузился в тишину…

– Стойте! Он нужен принцессе живым! – прорезал ночное небо крик Чжу Лина.

Его не мог услышать сорвавшийся со скалы Чан И, но Цзи Юньхэ слышала его прекрасно.

Вместе с генеральским криком к обрыву метнулся белый силуэт, стоящий верхом на мече. Он пытался проскользнуть мимо Цзи Юньхэ и нырнуть в ущелье, чтобы подхватить тело тритона, но на самом краю обрыва меч под его ногами повело в сторону. Цзи Чэнъюй развернулся и завис в воздухе, ловя равновесие. Не успел он снова ринуться вперед, как его клинок хрустнул и переломился. Цзи Чэнъюю пришлось спрыгнуть на землю. Он и подоспевший к обрыву Чжу Лин оторопело уставились на обломки меча.

Цзи Чэнъюй поднял голову в поисках источника силы, переломившей меч. И обнаружил Цзи Юньхэ. Она по-прежнему была одета в простое холщовое платье, которое носила в долине, но теперь ее вид производил совсем иное впечатление. Голой рукой девушка стерла с лезвия меча кровь Чан И, а затем провела пальцами по лбу, оставив на нем две кровавые полосы, точь-в‐точь как северные варвары, которые разрисовывают тела символами собственной веры. Вращая в руке меч, Цзи Юньхэ наполнила воздух убийственной аурой:

– Тот, кто сегодня ночью переступит границу утеса, умрет.

Она повернулась к бездне спиной и преградила мечом путь к обрыву. Ее силуэт казался прозрачным в свете луны, но распространял смертельную ярость и запах крови. Внезапный порыв ветра принес со дна пропасти студеное облако водяного пара. Встревоженные кони попятились назад, не слушая понуканий всадников. Ничто в облике Цзи Юньхэ больше не напоминало рядового покорителя демонов. В этот миг в нее вселился свирепый дух войны, готовый сразить любого, кто переступит черту.

– Что за наглость! Какая‐то жалкая торговка нечистью посмела встать у меня на пути!

Чжу Лин не верил в злых духов. Он яростно хлестнул коня и вонзил ему в бока шпоры. Испуганный конь встал на дыбы и рванул вперед.

– Чжу Лин! – Цзи Чэнъюй пытался остановить юнца, но генеральский конь уже промчался мимо.

Цзи Чэнъюй понял, что медлить нельзя. Магическим жестом он призвал меч, который послушно выскочил из ножен одного из солдат. С оружием в руке ученик Наставника государства стрелой полетел вперед, чтобы поразить Цзи Юньхэ, прежде чем Чжу Лин окажется под ударом. Девушка успела блокировать клинок Цзи Чэнъюя своим мечом. Подоспевший генерал попытался нанести рубящий удар. Сложив левой рукой мудру, Цзи Юньхэ выставила защитный барьер, отгородившись от атаки Чжу Лина.

– Жалкий трюк! – презрительно отозвался генерал.

Перехватив меч, он с криком бросился вперед. Цзи Юньхэ не удостоила юнца взглядом. Ее ладонь исторгла вспышку, и меч Чжу Лина отскочил далеко в сторону. Генерал вылетел из седла, а потерявший всадника конь в испуге ускакал прочь.

Пока Цзи Юньхэ отражала атаку Чжу Лина, кто‐то из солдат выпустил издалека стрелу, которая едва не задела ее ухо.

– Найдите дорогу к подножию скалы. Мне нужен этот тритон. Я доставлю его в столицу живым или мертвым! – приказал Чжу Лин.

– Есть! – откликнулись солдаты.

Цзи Юньхэ сверкнула глазами. Увидев, что всадники уже натягивают поводья, разворачивая коней, она вывела свой меч из-под клинка Цзи Чэнъюя, позволив противнику нанести удар. В следующий миг меч Цзи Юньхэ полетел в толпу всадников и раздробил коням ноги. Послышалось оглушительное ржание обезумевших от боли коней. Всадники все как один рухнули на землю.

Стиснув зубы, девушка ухватилась за пронзивший плечо меч Цзи Чэнъюя и с криком переломила лезвие пополам. Выдернув из раны обломок, она запустила им в Чжу Лина. Ни проворство, ни малый рост не помогли генералу увернуться. Обломок клинка срезал с генеральской макушки собранные в пучок черные волосы, разметав их остатки по плечам. Чжу Лин готов был сквозь землю провалиться от стыда за свой жалкий вид.