Наконец все покорители демонов были повержены, а принцесса выбилась из сил. Увидев, что может сразить соперницу одним ударом, бледная как смерть Цзи Юньхэ ринулась вперед. Неожиданно принцесса обхватила рукой стоявшего рядом мастера и загородила себя его телом. Меч Цзи Юньхэ пронзил мастеру плечо. Бедолага затрепетал от страха:

– Сестрица…

Не обращая внимания на стоны и крики мастера, принцесса Шуньдэ, взмахнув плетью, обмотала ее вокруг Цзи Юньхэ и покорителя демонов, плотно связав их вместе. Вооруженная длинным мечом, принцесса проткнула тело мастера насквозь. Меч вошел мастеру в спину и уже вонзился в грудь Цзи Юньхэ, но та с глухим стоном перерезала плеть и отступила на три шага назад, избежав смертельного удара.

Видя, что Цзи Юньхэ все еще жива, принцесса отшвырнула пинком тело мастера, словно никчемную падаль. Покоритель демонов уже испустил дух. Подданные принцессы пришли в смятение и застыли в молчаливом ужасе. Цзи Юньхэ зажала рану, пытаясь исцелить ее с помощью черной дымки. Обессилевшая принцесса Шуньдэ, не в силах поднять меч, надрывно крикнула:

– Все вперед! Убейте ее!

Покорители демонов молчали. Их духовная сила была на исходе, многие получили серьезные раны. Увидев, как принцесса обошлась с их соратником, они перепугались не на шутку. Кто‐то из них открыл дверь камеры и поспешно заковылял прочь. За ним последовал второй, третий… Вскоре все покинули принцессу, за исключением бездыханного мастера, который по-прежнему лежал на полу. Совсем недавно набитая до отказа камера, опустев, выглядела просторной. В ней остались стоять измученная Цзи Юньхэ и вконец измотанная принцесса, обе в заляпанной кровью одежде.

Черная дымка заполнила рану на груди Цзи Юньхэ и остановила кровотечение. Зажав в руке обломок меча, девушка шагнула вперед. Увидев решимость в ее глазах, принцесса невольно попятилась. Цзи Юньхэ сделала еще один шаг. Принцесса, пошатываясь, подалась на два шага назад и нечаянно наступила босой ногой на брошенный меч. Ее тело резко обмякло, и принцесса рухнула на пол. Цзи Юньхэ метнулась вперед и оседлала принцессу, усевшись ей на живот. Одной рукой она схватила свою жертву за горло, а второй рукой с силой вонзила обломок меча в пол. Клинок лязгнул у самого уха принцессы.

– Твой Наставник сказал, что никому не позволит убить тебя. Но мир так непредсказуем. Даже на слово Наставника нельзя положиться.

Сквозь пятна крови на лице Цзи Юньхэ проступала безжизненно-бледная кожа. Девушка смотрела на поверженную соперницу с улыбкой демона, сбежавшего из преисподней. Принцесса затрепетала от страха.

– Помнишь наше пари?

Цзи Юньхэ прижала обломок меча к уху принцессы. Усталость почти лишила ее сил и контроля над собственным телом. Неверным движением Цзи Юньхэ надрезала принцессе мочку уха, и на обломке клинка блеснула еще одна капля крови. Лицо принцессы, чьи ноги недавно попирали всю красоту этого мира, покрыла смертельная бледность. Ее губы задрожали, по уху стекала кровь, капля за каплей орошая пол камеры, где Цзи Юньхэ провела пять с лишним долгих лет.

– Я знаю, как выглядит каждый цунь этого пола. По-моему, сегодня он прекрасен как никогда, – усмехнулась Цзи Юньхэ. – Потому что на нем твоя кровь.

Принцесса в панике застучала зубами.

– Боишься? И как ощущения, когда тебе страшно? – Цзи Юньхэ пристально посмотрела в глаза принцессы, и улыбка на ее лице сменилась холодной яростью. – Ты выставила прекрасное условие для нашего пари. И раз ты не смогла усмирить север, я буду отрезать от тебя по кусочку.

С этими словами Цзи Юньхэ занесла над головой принцессы обломок клинка. Внезапно тишину нарушил резкий окрик и неведомая сила отшвырнула Цзи Юньхэ прочь от ее жертвы. В последний миг лезвие в руках девушки с силой полоснуло принцессу Шуньдэ по лицу. Обломок меча распорол принцессе обе щеки и рассек переносицу, оставив после себя длинный кровавый след. С пронзительным визгом принцесса подскочила и уселась на колени. Закрыв руками лицо, она почувствовала, как по пальцам струится кровь.

– Мое лицо! Мое лицо! А-а-а! – заголосила она от боли.

Удар, отбросивший Цзи Юньхэ в сторону, лишил девушку последних сил. Сев на колени, она потрясла головой, чтобы прогнать застлавший глаза туман и разглядеть того, кто стоял перед ней… Это был повзрослевший Чжу Лин, молодой генерал в доспехах из темной стали.

– Принцесса! – Увидев обезображенное лицо сестры, Чжу Лин обернулся в порыве гнева и злобно уставился на Цзи Юньхэ. – Подлая тварь! Нужно было убить тебя пять лет назад прямо у въезда в долину!

Он выхватил из-за пояса длинный нож и рубанул что было сил. Цзи Юньхэ пыталась блокировать удар с помощью черной дымки, но все эти годы Чжу Лин не тратил времени даром. Его клинок прорвал черную пелену и должен был вот-вот разрубить Цзи Юньхэ пополам! Но тут в лицо Цзи Юньхэ пахнул свежий ветер – чистый, как проблеск небесного света или капля воды, упавшая в потаенный родник. Следом мелькнула прядь серебристых волос. Свет проник в угасшие зрачки Цзи Юньхэ, и она медленно открыла глаза. Казалось, Небеса пришли ей на помощь и придали сил, чтобы поднять голову.

Ослепительно-белая рука перехватила занесенный генералом нож, и выкованный из темной стали клинок упал, словно был сделан из ваты. И хотя пришедший не сдвинулся с места, до ушей генерала донеслись звуки утреннего колокола и вечернего барабана[27]. Мощный удар отбросил Чжу Лина в сторону, впечатав спиной в стену камеры. Генерал скончался, даже не успев выплюнуть скопившуюся во рту кровь.

Принцесса Шуньдэ в испачканном красном платье закрыла руками лицо. Трепеща от ужаса, она разглядывала сквозь пальцы убийцу брата:

– Тритон…

– Чан И…

Среброволосый, синеглазый, холодный и бесстрастный, он единственный сиял безупречной чистотой посреди залитой кровью камеры.

Он ни капли не изменился. Изменилась Цзи Юньхэ… Потрясение, которое она испытала при виде Чан И теперь, было гораздо сильнее, чем при их первой встрече.

57 Отмщение

57

Отмщение

Взгляд Чан И пронзил Цзи Юньхэ холодом. Их глаза встретились, как несколько лет назад, когда они впервые увидели друг друга в темнице долины Покорителей Демонов. Теперь капризная судьба поменяла их местами.

Ясные глаза Чан И по-прежнему отражали мир вокруг не хуже любого зеркала. В этих кристально чистых глазах Цзи Юньхэ разглядела себя в ореоле зыбкого пламени горящих в подземелье свечей: залитая кровью фигура, мертвенно-бледное лицо, растрепанные волосы, изодранная одежда. Она даже дышала прерывисто, не в силах сделать глубокий вдох и глотая воздух малыми порциями, как будто ее дни сочтены. Более жалкое зрелище трудно было представить.

Губы Цзи Юньхэ тронула улыбка, полная самоуничижения и насмешки. Улыбка смешалась со вздохом осевшей за долгие годы печали:

– Давно не виделись, большехвостая рыба.

Дно спокойных, как зеркало, глаз внезапно подернулось рябью, откликнувшись на знакомое обращение, но это волнение быстро утихло.

– Цзи Юньхэ, – раздался холодный голос, прежде исполненный нежности и тепла, а теперь звенящий, как острый нож, нацеленный на Цзи Юньхэ. – У тебя жалкий вид.

Клинок Чжу Лина не достиг своей цели, но девушке показалось, что ее ранило в самое сердце.

Цзи Юньхэ смотрела на Чан И не таясь и не отводя взгляда. Прошло немало лет. Тритон многое пережил за эти годы. Мог ли он встретить горемычную Цзи Юньхэ с прежним чистосердечием? Разумеется, нет. И виновата в этом опять Цзи Юньхэ.

Ни единым словом не выдав полное смятение чувств, девушка улыбалась. С беззаботным выражением лица она проглотила едкое приветствие Чан И, признав:

– Это точно. Вид у меня жалкий до невозможности…

– Тритон… ворвался во дворец Наставника!.. Созвать всех учеников… – За то время, пока Чан И и Цзи Юньхэ обменялись парой фраз, принцесса Шуньдэ выползла из камеры, прикрывая руками лицо и бормоча невнятные призывы, которые некому было услышать, кроме как почившему на полу мастеру.

Чан И обернулся и бросил быстрый взгляд на принцессу, чей вид оказался не менее жалок. Синие глаза тритона омрачила лютая злоба, с которой Цзи Юньхэ раньше была незнакома. Весть о правителе Севера, услышанная из чужих уст, получила подтверждение. Чан И больше не был томившимся в плену демоном. Он обрел могущество и власть, решимость и кровожадные устремления.

Прежде чем Цзи Юньхэ успела что‐то сообразить, Чан И склонился к ней, бесцеремонно схватил холодной рукой за запястье и поднял на ноги без тени сочувствия на лице. У Цзи Юньхэ окостенело тело и почти отнимались ноги. Резкий рывок отозвался острой болью в суставах и вызвал головокружение. У девушки потемнело в глазах, но она стиснула зубы, молча сделала два неверных шага и уткнулась головой в грудь Чан И. Тот не стал ждать, пока Цзи Юньхэ устойчиво встанет на ноги, и грубо потащил ее за собой. Чан И был слишком силен, а Цзи Юньхэ в нынешнем состоянии не могла сопротивляться. Пошатываясь и спотыкаясь, она заковыляла вслед за тритоном.

Дверь все еще была опечатана заклинанием Наставника государства, но Чан И даже не взглянул на талисман. Одним пинком он распахнул дверь и сломал печать, а затем потянул Цзи Юньхэ за руку. Девушка наконец вышла из камеры, где провела пять с лишним лет, но, переступив порог, лишилась последних сил. У нее подогнулись ноги, и она, не успев даже предупредить, рухнула на колени. Чан И тянул ее за руку, сжимая запястье с такой силой, что кожа посинела. Цзи Юньхэ подняла голову и посмотрела на Чан И снизу вверх, безуспешно пытаясь выдавить улыбку на бледном лице. Наконец, понурив голову, она призналась: