– Можно я тогда пойду? – спрашиваю я.

– Ну, нет, – говорит Люцифер. – Расскажи нам, что ты все-таки выяснил. Наверняка Мун обрадуется твоим открытиям.

– Я выяснил, что она подходит в качестве кандидатки на испытание ключей, – медленно говорит Кассиэль.

Я моргаю, потому что мне кажется, что вокруг меня все начинает кружиться. Должно быть, мне это послышалось. Я должна что-то сказать, но мой язык бесполезно лежит во рту, как кусок мыла.

– Никуда я не подхожу, – выдавливаю я, выдыхая.

– Почему ты так уверена в этом? – шепчет Люцифер, бродивший вокруг меня во время своих монологов и вдруг оказавшийся прямо передо мной.

– Я просто это знаю.

На мгновение я чувствую себя неспособной побороть страх в своем голосе. Я напрягаю мышцы своего тела и смотрю в глаза ангелов, всех по очереди. – Если вы хотите тратить на меня свое время, на здоровье.

Люцифер недоверчиво качает головой, но тем не менее я вижу что-то вроде признания в его глазах. Оно исчезает так же быстро, как и появляется.

– Кассиэль всегда очень тщательно выбирает кандидаток на испытания, – тихо объясняет он. – Он пока что ни разу не ошибся.

– Что, прости? – Большего я сказать не в состоянии. То, что он сейчас говорит, просто не может быть правдой.

Люцифер прищуривается, и по моей коже бегут мурашки.

– Ты, правда, ничего не знаешь? – спрашивает он. – Ты даже не задумалась ни разу? Ни разу не сочла все это подозрительным? – Его голос звучит сердито, но я не могу избавиться от ощущения, что он злится не на меня.

– Как бы она догадалась? – звучит мелодичный голос Наамы. – Кассиэль очень хорош в вопросе одурачивания девушек. – Она тихо смеется. – Его достижения действительно впечатляют. Я почти завидую. Я нашла только двух из шестнадцати девушек. – Она окидывает взглядом свои ногти и поправляет одно из колец. Затем она склоняет голову и улыбается мне: – Извини, но тебя я тоже не сочла подходящей кандидаткой.

Мне очень трудно разобраться в своих мыслях, но тем не менее я пытаюсь понять смысл их слов. Пытаюсь придать им какое-то другое значение. Кассиэль выглядит таким невинным, насколько это вообще возможно для ангела. Он больше не избегает моего взгляда, но кажется все таким же совершенным и неиспорченным, как ангелы, которые были нарисованы на стенах собора Сан-Марко до того, как он был разрушен. Этого просто не может быть. Не может быть, что я спасла охотника за ключами и привела его в свой дом.

Люцифер кружит вокруг меня, словно пытаясь получше меня рассмотреть, и останавливается позади. Запах апельсинов и шоколада окружает меня, и мой живот урчит. Почему я не поела вчера после битвы?

– Тебе следовало быть осторожнее с тем, кого ты любишь, – шепчет он мне. – Теперь я уже никак не могу тебе помочь.

Он громко спрашивает:

– Насколько ты уверен, Кассиэль?

Внутри меня все замерзает. Они говорят абсолютно серьезно. Они действительно думают, что я ключ.

– Абсолютно. Она ключ.

Самое ужасное – это то, что голос Кассиэля звучит так же, как и прежде. Он не стал более холодным, жестким или отталкивающим. Он такой же мягкий, как и всегда. Нежность никуда не исчезла, и это выбивает почву у меня из-под ног. Меня охватывает невыносимое чувство того, что я падаю в пропасть.

– Хорошо. Если все так и есть, мы можем ее увести. – Люцифер отворачивается от меня. – Балам, будь так любезен…

Увести? Я делаю пару шагов, обхожу Люцифера и подхожу к Кассиэлю.

– Я совсем не ключ. – Мне с трудом удается сдержать свой гнев, чтобы не накричать на него. – Как ты вообще пришел к такому идиотскому выводу?

Он смотрит на меня сверху вниз и касается моей щеки. В этот раз этот жест кажется мне таким фальшивым.

– Я начал подозревать тебя в этом, когда увидел, как ты сражаешься на арене, – объясняет он. – Ты такая смелая и ничего не боишься.

– На свете есть тысячи смелых девушек! – прошипела я. – Что за глупый критерий от– бора?

– Все Ключи должны быть безупречными, здоровыми и похожими друг на друга, – объясняет он, его голос почти ласков. – Когда ты познакомишься с другими ключами, ты поймешь, что я прав. Быть одной из них – большая честь, поэтому не сопротивляйся своей судьбе.

– Именно, конфетка моя. Лучшей судьбы и быть не может. Поблагодари Кассиэля за то, что он тебя нашел, – усмехается Семьяса. При первой удобной возможности я обязательно выцарапаю ему глаза.

– Кассиэль, – продолжаю я, пытаясь вразумить его. Человек, стоящий передо мной, никак не может быть тем самым Кассиэлем, с которым я познакомилась пару недель назад. Должно быть, это его злой брат-близнец. Интересно, он боится Люцифера и его приспешников? Я осторожно кладу ладонь на его руку. Его кожа кажется мне такой привычно мягкой. – Ты ошибаешься.

К сожалению, это всего лишь мое пустое предположение. Каждая совершеннолетняя девушка на земле может быть ключом. Я даже думаю, что Стар им является. Я не знаю, по каким критериям отбираются эти девушки. Но я всегда исходила из того, что я знала бы об этом или что-то чувствовала, если была бы ключом. Я бы знала, что это мое призвание.

– Скоро ты поймешь, что я прав, и тогда ты будешь мне благодарна, – сдержанно отвечает он и отходит от меня. – Я верю в то, что ты примешь свою судьбу.

– А я верю, что ты будешь гореть за это в аду! – В этот момент я уже не могу сдерживаться. Я поднимаю руку и так сильно бью по его идеальному лицу, что у меня отнимается рука. Кассиэль отступает, а его голубые глаза смотрят на меня с удивлением. Остальные ангелы и стража замирают на месте. Вероятно, я определила свою судьбу сама, но иначе, чем он планировал. Если он не прав, то вся его работа была напрасной. Я смеюсь, когда краем глаза вижу, как Нуриэль достает свой меч.

– Засунь его обратно, – вмешивается Люцифер. – А ты уведи ее отсюда. Сейчас же. Убери ее с глаз моих!

Когда я хочу вцепиться Кассиэлю в горло, руки Балама, словно лианы, обвивают меня, выдавливая весь воздух из моих легких. Семьяса встает между мной и мечом Нуриэля.

– И будь осторожен с ней, – требует Люцифер. – Она нам еще нужна.

Прежде чем я успеваю возразить, Балам берет меня на руки, словно ребенка. Они совсем с ума сошли? Я изо всех сил пытаюсь высвободиться из его хватки, но мышцы Балама словно сделаны из стали.

– Держись крепко, – командует он, расправляя крылья и кивая Люциферу на прощание. Я точно не собираюсь держаться крепко.

Когда мы поднимаемся, я смотрю на Кассиэля в последний раз. Я все еще не могу поверить в то, что только что произошло.

Я не хочу верить в то, что он обманул меня. Да как он мог! Я не могу дышать. Боль пронзает мое тело, и эта боль не сравнится с той, которую мне причиняли лезвия мечей ангелов на арене. Как я только могла довериться ему? Довериться самой себе, меня ведь так легко ввести в заблуждение! На щеке Кассиэля теперь красуется красный отпечаток моей руки. Это моя единственная победа. Наама прислоняется к нему и ухмыляется. Держу пари, она отлично знает, как мне тяжело. Медленно взмахивая крыльями, Балам поднимает меня все выше и выше. Я вижу Алессио и Феникса, стоящих в нашем саду и уставившихся на меня. Алессио в ужасе прикрывает рот рукой, а Феникс гневно топчет одну из клумб Стар. Я бы что-нибудь крикнула им, но в последние несколько недель я и так совершила слишком много ошибок. Не Кассиэль разрушил мою жизнь, а я сама. Кроме того, я разрушила жизни брата и сестры.

Солнце поднимается над горизонтом, Балам летит со мной над крышей библиотеки. Оранжевые лучи поглаживают воду и щекочут светлые здания, окружающие пристань. Этот вид кажется мне настолько умиротворяющим, что на мои глаза наворачиваются слезы. В моем поле зрения появляется еще одна пара крыльев. Солнце отбрасывает золотой свет на его дымчато-серые перья. Семьяса ободряюще мне улыбается, а затем летит рядом с нами, в то время как все, что было снизу, становится все меньше. Кассиэль соорудил ловушку, и я в нее попала. Меня накрывает волна смущения и стыда. Я готова провалиться под землю.

Когда мы приземляемся перед Дворцом дожей, Нерон уже ожидает меня, окруженный стражами. Что он вообще здесь делает? До некоторых пор я думала, что я пленница ангелов. Даже не знаю, вынесу ли я очередную порцию унижения. Он подходит ко мне.

– Ты сильно себя переоценила, Мун, прямо как твоя мать.

Я хочу броситься и задушить его, но Балам крепко держит мои руки, потому что, видимо, ожидал этого от меня.

– Ваша семья де Анджелис уже давно была бельмом на моем глазу, – шипит Нерон, когда оказывается совсем рядом. – Что это было сегодня на арене?

– Давай, расскажи обо всем, что тебя беспокоит, жалкий червяк, – рычу я ему в ответ. Я так зла и разочарована, что уже не могу сохранять ясность мысли. Если Балам меня отпустит, я набью ему морду.

– Твоя мать не должна была вставать на моем пути, – объясняет Нерон. – Если бы она была немного милее ко мне… Это было не так сложно.

Вот почему он ненавидит мою семью? Потому что моя мать его отшила? Он так смешон, что я презрительно фыркаю. Нерон де Лука – отвергнутый любовник. Семьяса рядом со мной закашлялся. Держу пари, он думает о том же.

– Думаю, ад бы скорее замерз, чем она ответила тебе взаимностью, – шиплю я ему в ответ.

Он хмурится, и я вижу, как он готовится к следующему удару.