Как можно осторожнее опустив меня у воды, принц пошел в сторону палаток. Я понимала, что он меня здесь не бросит и скоро вернется.

Когда Кристофер вернулся, я увидела в его руках мою чистую одежду, полотенце и мыло.

– А теперь давай мыться, хорошо? – улыбнулся он.

Я удивленно посмотрела на него. Он ждал, что я начну раздеваться прямо перед ним?

– Сможешь сама помыться? – осторожно спросил он.

У меня не было сил даже пошевелиться, не то что снять с себя одежду. Каждое движение приносило новый приступ боли. Когда Кристоф нес меня на спине, он немного замораживал боль, но в воде он не рисковал делать такое: мало ли, подарит мне воспаление легких.

Принц сел передо мной на колени и разделся до пояса, сняв с себя черную шелковую рубашку. Под лунным светом его рельефный торс и идеальная бледная кожа особенно бросались в глаза. Вдруг мне стало душно, по лбу начал стекать пот. Он в несколько раз сложил рубашку и завязал ее вокруг своих глаз.

– Что ты делаешь? – Уставившись на него с недоумением, я немного отодвинулась, и тело пронзила резкая боль, отчего я даже ахнула.

– Я помою тебя сам и при этом не буду ничего видеть, – выдохнул он.

Тело Кристофера немного напряглось, и его руки легли мне на плечи.

Снимая с меня одежду, он старался не прикасаться к моей коже. Даже с закрытыми глазами он управлялся настолько легко, что, подумав о том, где он мог этому научиться, я густо покраснела.

Как только на мне не осталось одежды, наступила неловкая пауза, ведь теперь меня надо перенести в воду, но как это сделать, не прикасаясь к телу?

Мне было неловко сидеть перед ним в таком виде, даже когда он закрыл глаза. Он уже видел меня голой после того, как вирус начал действовать, но я все еще этого стыдилась, а он даже не заикнулся о том дне, за что я была ему благодарна.

– Мне придется коснуться тебя. – В его голосе все равно слышался задор, как бы он ни старался его скрыть.

– Хорошо, – ответила я, пытаясь успокоиться.

Его руки были все такими же холодными.

Он опустил меня в воду, затем вышел на берег и вернулся обратно уже с мылом. Осторожными касаниями Кристофер смыл кровь с моих рук и волос. Его руки действовали так легко и аккуратно, словно сама любовь. Когда-то так же меня мыла мама: осторожно, чтобы мыло не попало в глаза. Принц аккуратно и внимательно промывал каждую часть моего тела, словно берег самое драгоценное сокровище.

Вытащив из воды, принц отнес меня на берег, накинул на плечи полотенце и помог вытереть волосы. Он уже собирался меня переодеть, когда я запротестовала. Я смогла остановить свою кровь там, где были порезы, и теперь постаралась встать.

С шипением кусая губы от боли, я все же сумела самостоятельно переодеться.

– Готово? – спросил он и снял рубашку с глаз, когда я позволила.

– А ты профессионал, – не удержавшись, прокомментировала я то, как легко он раздел меня и помыл.

Он вновь лучезарно улыбнулся и откровенно оглядел меня с ног до головы.

– Рад был помочь. Впрочем, как и обычно. – На его губах появилась ухмылка, которая временами меня так бесила.

Вновь подняв меня на руки, он пошел в палатку и замедлился у входа, стараясь не разбудить Лирашу. В небольшом пространстве ему тяжело было развернуться, учитывая, что эта палатка не рассчитана на троих, но принц все же смог опустить меня в спальный мешок. На выходе Кристофер обернулся ко мне и махнул рукой.

– Завтра осмотрим твои раны, а сейчас спи, – прошептал он и ушел, оставив меня одну.

Плотнее завернувшись в мешок, я наконец вздохнула с облегчением. Хватит с меня на сегодня приключений, я устала на год вперед.

В своих снах я снова видела смерть матери и то, как Дарен поднимает топор над моей шеей.

Глава 13

Глава 13

Первым, что я почувствовала перед тем, как проснуться, было ощущение, будто кто-то толкал меня, а второе – неприятная боль в боку. Я не сразу решилась открыть глаза. После ночных приключений у меня не было сил даже моргать.

Черта с два я поднимусь в такую рань, и неважно, даже если прошли сутки. Мне так хотелось спать, что я совсем не намеревалась сейчас вставать.

– Вставай же. – Человек начал сильнее толкать меня, отчего я зашипела, как змея, готовая к бою.

– Что? – не открывая глаз, спросила я.

– Тебя срочно вызывают к Мэлгарбу, – произнес женский голос, и я удосужилась открыть глаза.

Лираша, сидевшая рядом со мной, покраснела от злости. Видно, она давно пыталась меня растолкать.

– И на какие потроха я ему сдалась? – лениво промычала я.

– Мне откуда знать?! Поднимай свою задницу, но позволь для начала тебя подлатать, – совсем рассвирепела она.

Я мечтаю вернуться в те времена, когда могла беззаботно лежать на диване, хрустя картофельными снеками, купленными в лавке соседнего квартала, ожидая, что мама вернется с работы пораньше. Да, тогда были свои переживания, связанные с D‑7, но сейчас все стало гораздо сложнее.

Вчера Лираша показалась мне мягкой и деликатной, словно хрупкий цветок, девушкой, а сегодня передо мной стоял бык, готовый атаковать. Мне предстояло узнать не рабыню, а сильную и независимую Лирашу, которая обрела свободу и теперь никогда не позволит вернуть себя в клетку.

– Подлатать? – удивилась я.

– У тебя на боку глубокий порез, который придется зашивать, – произнесла она, ткнув мне в ребро, которое сильно болело, и я поежилась от ее слов.

Мой дар позволил мне облегчить боль от раны, но полностью залечить ее я не смогла.

Когда Лираша упомянула, что в лагере ограничен доступ к обезболивающим средствам, предназначавшимся лишь для тяжелораненых, и что мне придется перенести процедуру без анестезии, я задумалась, не убежать ли мне отсюда не оглядываясь.

Я отчетливо помнила, что в сумке мамы было огромное количество таблеток, среди которых, вероятно, нашлось бы множество видов обезболивающих. Мятежники, видимо, хотели испытать меня, посмотреть на мои слезы и подтвердить свои догадки насчет моей беспомощности.

Сами меня сюда привели, сами же мной недовольны.

Сняв футболку, я обнаружила кривую полосу, начинающуюся от подмышки и доходившую мне до пупка. Как меня так угораздило? Этот же вопрос застыл в глазах моей новой знакомой.

Если бы я умерла, мятежники потеряли бы шанс победить жестокого короля. Уверена, у них был и запасной план, наверняка более сложный, но все-таки он существовал. Не стали бы они возлагать такую ответственность на девочку-подростка. Скорее всего, со мной проще реализовать задуманное. Либо я заменяла обычную наживку для врага, который не собирался меня убивать, но зачем-то хотел завладеть мной. Но я все равно могла все испортить… Отчасти мне действительно было стыдно, но в то же время я глубоко плевала на их проблемы. Я хотела только отомстить за маму, найти Дарена и взглянуть ему в глаза, надеясь, что найду где-то там своего друга.

– А почему зашивать меня будешь ты, а не врач? – спохватилась я, пока она не схватилась за иглу.

– Главнокомандующий Мэлгарб сказал, что раз мы живем вместе, то должны учиться преодолевать препятствия вместе. Но на самом деле мне кажется, что он хочет поиздеваться над тобой. Чем ты его так взбесила? – Отвлекая меня вопросом, девушка быстро облила рану спиртом. – Не волнуйся, к рабам не допускают врачей, поэтому мы учились справляться сами, так что я сделаю все в лучшем виде!

Сжав зубы от боли, я старалась не издавать ни звука.

– У нас многие ранения заканчивались заражением и мучительной смертью.

Продолжая говорить, она зашивала меня, как тряпичную куклу. Все, что я могла делать, – это сосредоточиться на ее голосе, стараясь по возможности забыть о боли. Этот мерзавец Мэлгарб не увидит, как я плачу. Не в этот раз.

– Молодец, что смыла кровь.

При упоминании о мытье мое лицо и шея побагровели. От воспоминаний о сегодняшней ночи хотелось провалиться под землю и не вылезать оттуда, пока люди на планете не вымрут. Если учесть нынешние обстоятельства, ждать долго и не придется.

– Я не особо люблю ее запах, он напоминает мне о семье, – продолжала девушка.

– Они погибли?

– Придавило камнями во время работы. Отец успел оттолкнуть меня, и я осталась жива.

Мне стало от себя тошно. Я знала, что приуменьшать чужие проблемы неправильно, ведь у каждого своя трагедия, но все, что довелось испытать Лираше, было катастрофой. Девушка пережила страшное горе, проникшее в самые дальние уголки ее сознания и отравившее их. Она пыталась скрыть свои страдания за улыбкой и шутками, но получалось у нее плохо: сложно было не заметить ее грустных глаз. Уверена, каждый день Лираша просыпалась с тяжелым чувством утраты внутри. Она проклинала судьбу за то, что та причиняла ей такую муку. Она пыталась найти выход из этой бездонной пропасти.

– Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера, – улыбнулась я, надевая чистую одежду и пытаясь перевести тему, как только заметила, что девушка погрузилась в раздумья.

– И чувствую себя тоже лучше. Во-первых, меня накормили, а во-вторых, я наконец-то смогла согреться. – Она говорила столь беззаботно, будто не была до этого рабом и никто над ней не издевался.

На Лираше были теплый синий свитер и черные брюки по фигуре, совсем потертые и местами испачканные. Сочетание одежды мне не понравилось, да и размер ей великоват, но главное, что было тепло.

– Кстати, – девушка закусила губу и опустила глаза, – у тебя останется шов, рана была глубокой.