— Тогда какого это знать, что ты проиграла мне? Что отдала сердце тому, кто с самого начала топтал его каждую секунду?

— Достаточно больно.

Он вальяжно сел обратно на свой трон. Таолорис знал, что незачем больше лгать, играть кого-то. Но эго супруга возрастало от того, что я так сильно люблю его, что примчалась сюда, что питала надежды на наших брак. Он получал истинное удовольствие от этого.

— Жаль, что я давно не использовал свои силы и не особо слежу за происходящим, иначе бы давно знал, что ты идёшь ко мне и приготовил бы подарок, — он развёл руками в стороны всё ещё наблюдая за сменяющимися эмоциями на моём лице.

— Тебе хоть немного было жаль, когда я умерла?

— Мне лишь жаль за то, что я терпел тебя так долго. Тысячелетия вместе, ужас… Хорошо, что ты хотя бы иногда была занята и я мог повеселиться с другими, иначе бы сошёл с ума.

Я думала, что сильная и, что справлюсь со всем, что он скажет, но предательские слёзы текли по моему лицу вызывая у Таолориса волну наслаждения.

Боль. Я в ней так сильно погрязла, что наконец дошла до пика.

Злобная улыбка исказила моё лицо и каждый шаг оставил кровавый след на идеальном мраморе. Я хватаю супруга за шею, а он продолжает улыбаться, словно ничего не понимает. Моя рука дрожит от ярости, от боли, от накопившегося обиды. Я чувствую, как теряю контроль над собой, как злость заставляет меня действовать без разума. В моих глазах пляшут беспричинные огоньки безумия, и я толкаю его об стену с нечеловеческой силой.

Звук его тела, ударяющегося о твердую поверхность, раздается в комнате, наполняя ее агонией и безысходностью. Сломанные кости хрустят под моими руками, но я не останавливаюсь. Я ломаю его, как он сломал меня. Я продолжала ломать его, каждый удар наполнял меня силой, которую я не знала в себе. Хруст сломанных костей раздавался как зловещий ритуал, напоминая мне о моей большой ошибке в его выборе.

Его первый крик пронзает мое сознание, но я не останавливаюсь. И вот, в его глазах я увидела страх. Наконец-то он почувствовал страх передо мной, перед той силой, которую он разбудил во мне. Второй крик был как музыка в моих ушах, признак того, что он больше не уверен в своей способности влиять на меня. Я утопала в этом крике, в его ужасе, поразившем всё лицо. Я знала, что боль больше не принадлежит мне, она стала его наказанием за все грехи. Я продолжаю наносить удар за ударом, пока не почувствую, что боль больше не усиливается. Только тогда я отпускаю супруга, стоя над ним, задыхаясь от собственного безумия. Он лежит, не двигаясь на полу, и я осознаю, что теперь мы оба сломаны. Я поглотила боль, которую испытывала сама, и вернула ему вдвойне.

Я не пыталась убить, нет, лишь растоптать. Да, манящее желание свернуть ему шею и вырвать сердце нравилось, ласкало меня. Но я не он и не пойду на убийство того, с кем провела так много времени. Мне просто было нужно выплеснуть свой гнев. Его кости быстро срастутся, а моё мёртвое сердце никогда больше не начнёт биться вновь. Это не равноценная плата.

Ещё раз наклонившись к бывшему супругу, моя рука пробила его грудь и плотно сжала сердце пальцами. Оно бьется так быстро, отчаянно. Я почувствовала каждый его удар, словно каждый был приговором. Тревога и боль смешались в этом мгновении, когда мои пальцы ощутили его живое сердце в руке. Смотря в его глаза, я увидела там страх и умоление. Он молил меня не убивать его, не лишать жизни. Этот момент как транс, когда прошлое и настоящее переплелись в моей душе. Я вспомнила все те моменты радости и горя, которые мы прошли вместе. Но сейчас в моей ладони было его сердце, и я чувствовала, как его призыв дрожит в моей душе.

Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, и я боролась с собой.

— Я не убью тебя. Однако наше совместное путешествие подошло к концу. Если повстречаю тебя снова, я самостоятельно вырою тебе могилу и исполню погребальный танец.

Я ушла, бросив Таолорису в лицо обручальное кольцо, испачканное его кровью, оставив его сердце биться дальше.

Выйдя на улицу, я увидела Басморта. Он стоял на лестнице смотря на меня с тревогой и восхищением.

— Почему не остановил меня, когда услышал его крики? — спросила я.

— Я наслаждался ими.

Мы улыбнулись друг другу.

Руки бога смерти обвили мою талию плотно прижимая к себе. Объятия оказались утешительно крепкими, прижимая меня к себе теплом и заботой. Я погрузилась в руки бога смерти, позволяя себе плакать безудержно, словно дождь изливается после засухи. Его пальцы, поглаживали мои волосы, успокаивая и утешая, словно сама любовь и сострадание стекали с их кончиков. В этот момент я поняла, что даже бог смерти способен дарить нежность и поддержку в трудные моменты, и я благодарила его за это.

— Он не заслуживает твоих слёз, но ты заслуживаешь выплескивать эмоции сколько захочешь, — нежно шептал он мне на ухо.

— Я плачу лишь из-за того, какой слепой была, — с грустной улыбкой я отодвинулась от бога смерти.

— Твоё сердце забьется.

— Но как?

— Любви в мире много и появится новая связь, крепче, чем предыдущая.

— На это может уйти много времени.

— И хорошо, ведь я хочу побыть с тобой подольше, — не скрывая нежности в глазах сказал он.

— А как же люди и их мучения?

— Мы сделаем всё, чтобы это остановить. Ты всегда можешь опереться на меня. Я поддержу любое твоё решение.

Глава 16

Глава 16

Мы вернулись в таверну, израсходовав на это множество энергии, чтобы не раздражать богиню тумана — ведь я пообещала выпить с ней вместе. Когда мы вошли, девушка за столиком прислушивалась к пьяному бормотанию Корнана.

— Он к тебе пристаёт? — я опустилась на стул возле Тэлини, и она внимательно осмотрела меня слегка прищурив глаза.

— Я рада, что больше не ощущаю твоей связи с бывшим супругом. Он такой мерзкий, а его даже в живую не видела, — девушка покачала головой, делая глоток своего напитка из кружки.

Сердце вновь кольнуло. Я всё ещё не могла привыкнуть к тому, что некогда горячо любимый мной Таолорис теперь лишь бывший супруг и тот, кто разбил мне сердце.

Может, всё же стоило убить его? Помучилась бы немного и забыла, как он спокойно забыл и меня…

— А ты хочешь стать моей супругой? — спросил Корнан богиню тумана, протягивая ей одно из трех колец, которые всегда украшают его правую руку.

Тэлини протянула вперёд ладонь делая вид, что берёт кольцо, но в конечном итоге ломает палец надоедливому богу.

— Обожаю грубых девушек, — закусив губу Корнан горячо оглядел богиню тумана с ног до головы.

— Свали уже, — прошу его я и Тэлини активно кивает.

— Вот и твоя грубость возвращается. Ты раньше была такой сексуальной, живой, — на выдохе говорил мне Корнан, — а в конечном итоге стала размазнёй.

— Я тебе сейчас второй палец сломаю и язык вырву.

— Он отрастёт назад, — нахмурился бог.

— Мы будем отрывать его бесконечно, — улыбнулась Тэлини.

Он призадумался на этот счёт и покачав головой понял, что его не устраивают такие развития событий.

— Бог смерти, могучий мужественный заступник, обереги меня от этих свирепых змей, — молил Корнан.

Басморт усмехнулся, опирая лицо на ладонь.

— Я лучше им помогу, живее буду.

Мы всё-таки оставили Корнана сидеть с нами. Выпивки было много, и лишь Басморт молча наблюдал за нами, поедая закуски и не желая прикасаться к яду олоидов. В другой ситуации я бы тоже не стала так напиваться, сейчас же мне хотелось забыться, полностью потерять связь с реальностью и утолить свои печали в алкоголе для богов. Я подняла кружку и выпила еще одну порцию напитка, пытаясь заглушить боль внутри себя. В тот момент мне казалось, что только алкоголь может помочь мне забыть обо всем, что произошло.

В камине ярко пылал огонь, и в тот момент девушка за стойкой вышла, чтобы подкинуть туда дрова. Благоприятное тепло наполнило помещение, проникая сквозь кожу и заставляя моё тело расслабиться с каждой секундой всё больше.

На небольшую деревянную сцену вышла богиня. Было видно, что она родилась где-то в Алой Заре. Её черные плотные косы, словно струи ночи, были украшены разнообразными изделиями из дерева и метала, которые напоминали ноты, так как сама природа одарила её музыкальным даром. Каждое украшение звенело при движении, создавая мелодию, которая завораживала зрителей. Её красные глаза, толсто подведенные черной подводкой, сияли, как рубины, излучая уверенность Она маленькая, даже меньше меня. Хотусы никогда не отличались высоким ростом; это было редкостью, и в основном высокими могли стать лишь мужчины. На богине было белое кружевное платье в пол, струящееся, как утренний туман, с плотно затянутым корсетом, украшенным серебром. Это была богиня мелодии. Она пела так чисто и красиво, что я как завороженная смотрела на неё, а её друзья стучали по барабанам призывая всех к танцам. Грустные баллады под весёлую музыку звучали необычно. Она покоряла сердца своим голосом, исполняя песни о потерянной любови, ночных кошмарах, ушедших мечтах и страданиях от которых не сбежать. Её песни звучали как магия, окутывая слушателей тонким вуалью ностальгии и тоски. С каждой нотой она переносила слушателей в мир грусти и красоты, где каждая строчка слов погружала в океан чувств. Её песни были как лекарство для раненых сердец, и даже самые глубокие раны заживали под звуки её голоса. Она вдохновляла, обнимала магией своего голоса, защищала разум от боли.