Басморт засмеялся.

— Так и знал, что у тебя странные вкусы, сумасшедшие.

— Своеобразные, — поправила я.

Мы поцеловались. Его губы накрыли мои, а дальше всё, я растворилась в ласке его рук, что гладили мою спину, в нежности губ, что исследовали каждый миллиметр моего тела. Его руки обвили мою талию, прижимая к себе еще сильнее. Я закрыла глаза, погружаясь в этот момент полностью. Я ощущала каждую линию его ладони на моей коже, словно он читал мои мысли, знал все желания. Каждое прикосновение как нить, соединяющая наши сердца. И когда его губы накрывали мои снова и снова, я знала, что моя душа нашла свое место, растворяясь в его ласке, в его любви.

Тело бога смерти соприкасается с моим. Стон за стоном вылетает из моего рта от каждого движения его пальцев внутри. Секс может приносить удовольствие, но заниматься любовью с тем, кто, предан тебе, как и ты ему, погружает в океан эмоций, безумной страсти, нежности и похоти. Знать, что тебя обожают, что готовы пойти на всё ради тебя — незабываемое наслаждение.

Хочу почувствовать Басморта в каждой клетке своего тела. Его прикосновения окутывают меня, его страсть движется с такой живой интенсивностью, что наши сердца бьются в унисон. Он всегда стремится удовлетворить меня первой, даруя возможность руководить, чтобы насладиться моими стонами, выражением лица и возбудиться от этого только сильнее.

Глава 28

Глава 28

Лёжа в объятиях бога смерти, я рассуждала о многом, но в основном именно о будущем. Я точно решила, что больше не буду ввязываться в войны богов и людей. Как только всё закончится, я навсегда освобожу себя и отправлюсь изучать этот мир. Посмотрю каждый уголок разных королевств, познакомлюсь с необычными людьми, научусь у них чему-нибудь, возможно, познаю рисование. Я всегда хотела рисовать всё, что мне нравится — особенно природу, но никогда не пыталась. Вроде как живу уже много тысяч лет, а по ощущениям застряла на месте где-то между вечной борьбой и попытками жить. Я прочту все книги мира, благо у меня для этого есть бессмертие. Я буду наблюдать за постройками новых городов, за сменой поколений.

— Она — его солнце, он — её луна,

Вместе они смогут пройти через мрак.

И пусть звёзды гаснут, встречая рассвет,

Их любовь навеки останется в сердцах.

— Пытаешься сочинять? — улыбнулась я.

— Пока что получается плохо и как-то пошло, — засмеялся бог смерти, и от этого чистого, искреннего смеха у меня вскружило голову.

— А мне нравится, — недовольная тем, что он не верит в себя, шутливо качнула головой, отворачиваясь от бога смерти.

— Я сочиню для тебя миллиарды песен и стихов, научусь этому, достигну идеала, чтобы твои глаза сияли, — он осторожно приподнял мой подбородок, поворачивая к себе, и поцеловал в кончик носа.

— Ты перебарщиваешь, — улыбнувшись, я обвила руками его шею.

Стук в дверь прервал наши романтические сопли, которые у большинства вызвали бы кровь из ушей.

— Пошлите завтракать, — прокричал Дарлорд за дверью.

Мы не нуждаемся в этом, но увлекательно наблюдать, как каждый из нас старается имитировать человеческое поведение. Мы едим не для насыщения, а для удовольствия от вкуса.

— Думаешь, он сам готовил? — шёпотом спросила я Басморта.

— Все нанятые слуги покинули дворец после уборки, так что, скорее всего, да…

Снова раздался стук в дверь.

— Я вас слышу, черти! Вы ещё не знаете, что я шикарный повар!

— Верим! — крикнула я и начала одеваться.

Мы зашли в столовую и увидели Дарлорда в белом фартуке с рюшами, словно настоящий шеф-повар, только с некоторой долей экстравагантности. Он расставлял тарелки с тыквенным пирогом, который выглядел так аппетитно, что слюни потекли у всех. Дарлорд с его мощными мышцами различал травяной чай с таким изяществом, будто это было его второе призвание. Высокий и широкоплечий, он словно стеной закрывал все прочие заботы, чтобы угостить нас вкуснейшим завтраком, напевая мелодию себе под нос. Наблюдать за Дарлордом, как он усердно трудился, было не только забавно, но и мило. Он, который всегда пускает не слишком уместные шуточки, редко носит одежду, скрывающую его шикарный торс, и бегает по кухне с улыбкой, чтобы всем доставить радость.

— Ну что, дорогая семья, как вам завтрак? — садясь за стол, улыбнулся бог тьмы и снял фартук.

— Мы не семья, — возразила Тэлини.

— Почему бы и нет? Мы объединены общей целью, сходными желаниями и соприкосновениями с трагедиями. Мы идем по жизненному пути вместе и готовы бороться и поддерживать друг друга. Не правда ли, это похоже на семью, когда мы всегда на стороне друг друга?

Небо было серым, и в обеденной зоне царил полумрак, прогоняемый лишь лёгким светом от свечей. Я медленно ела тыквенный пирог, приготовленный богом тьмы, и прислушивалась к капанию воска. Капля за каплей уносила меня в размышления. Но тут открылась дверь. Она хлопнула так неожиданно, что мы четверо обернулись, но с мест всё же подниматься не спешили.

— Доброе утро, а можно мне тоже пирог? — Бладсэй вальяжно присел на свободный стул напротив Тэлини.

— А это ещё что за птица? — возмутился Дарлорд, рассматривая яркие кончики волос бога крови и тело, покрытое полосами.

— Бладсэй — бог крови, — ответила я, — а тот, кто возмущается, — Дарлорд — бог тьмы, — познакомила я их.

Бог крови закинул ноги на стол, отчего Дарлорд воспылал злостью ещё сильнее.

— Дикарь! — воскликнул он. — Даже в моём доме, где царствует свобода, никто не кладёт ноги на стол.

— У вас там и столов почти нет, — напомнила я, — кушаете в основном с подушек и веселитесь до утра под красивую музыку.

— О, неужели? — Бладсэй потянулся, будто выслушал какую-то шутку. — Я думал, это просто ещё одна нелепа людская традиция, которую можно игнорировать.

Не класть ноги на стол — традиция?

— Традиция? — Дарлорд сдвинул брови, его голос стал чуть более угрюмым. — Это элементарные правила приличия!

Бог тьмы закатил глаза и отвернулся от нового гостя.

Сегодня Дарлорд казался слишком эмоциональным. Не думала, что его могут волновать вещи по типу ног на столе. Он не похож на приверженца строгих правил.

Я чуть улыбнулась, наблюдая за их перепалкой. На самом деле, это было даже забавно — два бога, каждый со своим характером.

— Успокойся, Дарлорд, — произнесла я, стараясь разрядить атмосферу. — Он просто пытается непринуждённо провести время.

— Непринуждённо, да? — усмехнулся Дарлорд и, не дождавшись ответа, вернулся к Бладсэю. — Если ты собираешься остаться здесь, то лучше научись манерам.

— Зачем? — Бладсэй скрестил руки за головой и откинулся на спинку стула. — Мне больше нравится быть диким.

В этот момент Басморт, до этого молчавший, решил вмешаться.

— Возможно, вам стоит просто принять различия друг друга.

Я кивнула в знак согласия.

— Да, именно. Мы здесь, чтобы наслаждаться обществом друг друга. Пирог тоже неплох.

Бладсэй, не обращая внимания на напряжение, поднял кусок пирога.

— А это не тот ли бог, которого ты так сильно любишь? — он внимательно рассматрел Дарлорда и фыркнул. — Бог тьмы, верно? — спросил Бладсэй Тэлини, не обращая внимания на то, как все обернулись на неё из-за этого.

Я и Басморт знаем о её влюбленности, но знал ли Дарлорд?

— Он, — спокойно ответила богиня тумана и сложила руки на груди.

— Для того, кто только пришёл, ты слишком много болтаешь и слишком быстро наживаешь врагов, — закатил глаза Басморт, отчитывая парня как ребёнка.

Бладсэй, не обращая внимания на напряжение, поднял кусочек лакомства.

— Давайте праздновать! — воскликнул он, откусив от пирога с таким аппетитом, что все мы невольно рассмеялись.

— Праздновать? — переспросил Дарлорд. — Что же мы будем праздновать, если ты даже не знаешь, как себя вести?

— Я праздную жизнь, — сказал Бладсэй с полным ртом. — И ты тоже, не так ли?

Взгляд Дарлорда смягчился, он тоже немного расслабился.

— Ладно, — произнес он, — но если ты снова положишь ноги на стол, я заставлю тебя мыть посуду после завтрака.

Новая угроза для бога — мытьё посуды. Очень даже оригинально.

Бладсэй только усмехнулся и снова закинул ноги на стол, вызывая новую волну недовольства у Дарлорда. Я не могла сдержать улыбки, наблюдая за этими двумя.

— Хочу ещё!

Бог тьмы поставил перед парнем ещё один кусочек пирога, но без особого удовольствия пробубнил что-то вроде: «Жаль, что боги не могут подавиться».

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь звуками, издаваемыми приборами, касающимися тарелок. Я сидела, окруженная своими спутниками, но слова застряли где-то в горле. Бладсэй, словно владелец этого мрачного замка, неуловимо улыбнулся, поглощая кусочек тыквенного пирога, пропитанного тёплой карамелью. Запах сладкого десерта заполнял комнату. Тэлини, пытаясь снять напряжение, медленно разминала шею, отводя взгляд от бога крови. Дарлорд поглядывал исподлобья на Бладсэя, как будто читал мысли собеседника. Басморт, сидящий рядом со мной, сжимал моё колено под столом, и я чувствовала, как напряжение перекочевывает из воздуха на мою кожу, но его нежная ладонь ослабляла узы размышлений. Желание пронизывало меня, словно колючий туман. Басморт смотрел на меня своими глубокими голубыми глазами, исполненными жажды. Я могла почувствовать его сердцебиение, бьющееся в такт моему собственному. Хотелось поскорее уложить его на мягкую постель или упасть вдвоём в осенние листья, прижаться к деревьям или же возлечь на прохладных могилах, вдыхая запах влажной земли кладбищ. Я могла представить себе, как наши души связываются вечными узами, переплетаясь в непостижимой ткани жизни и смерти. В тени старинных могил я чувствовала себя живой, будто моя кожа дышала вместе с природой.