– Ронак, – повторяю я, не убирая рук от его лица. Он сопротивляется. Я вижу и чувствую его внутреннюю борьбу, пока он старается взять под контроль свою дикую сторону. – Все хорошо, – успокаиваю я его.

Когда он снова пытается глазами найти Эверта, я сжимаю его щеки и поворачиваю его лицо обратно ко мне.

– Возвращайся, и можешь снова быть тихим и раздражительным, а я буду придумывать всевозможные отговорки, чтобы избавиться от твоего плана тренировок. Возвращайся, и можешь притворяться, что ненавидишь меня, а я притворюсь, что это не было ужасно смешно, когда я использовала на тебе Дыхание Страсти.

Его золотые глаза остаются прикованными ко мне, пока я не вижу наконец, что он узнает меня; золото в его глазах затухает. Его зрачки расширяются, черные радужки возвращаются, и он делает глубокий, тяжелый вдох, приходя в себя. Его дикая кошачья сторона скрывается внутри него.

– Вот ты и вернулся, Не-Первый, – говорю я с улыбкой.

Он поднимает руки и берет меня за запястья, пока я продолжаю держать его лицо. Мы стоим так несколько секунд, просто смотря друг на друга, пока он не убирает мои руки от своего лица и не отпускает меня. Я оборачиваюсь и вижу, что Эверт ушел. Силред настороженно наблюдает за Ронаком, но посылает мне легкую, ободряющую улыбку.

– Все хорошо? – спрашивает он Ронака. Тот ворчит, прежде чем развернуться и уйти в лес. Я смотрю, как он удаляется.

– Он будет в порядке. Ему просто нужно остыть.

Я обхватываю себя руками, скорее ради утешения, чем из-за холода.

– А Эверт?

– С ним все нормально. Может быть, тебе так не показалось, но Ронак сдерживал себя и не использовал всю свою силу. Если бы он использовал свои возможности полностью, то убил бы Эверта. Но генфины сильные, нам непросто навредить.

Я киваю. Я рада, что хотя бы физически они в порядке, но меня беспокоит их эмоциональное состояние. Силред толкает меня плечом.

– Ты хорошо справилась. Раньше никому, кроме меня, не удавалось успокоить Ронака, когда проявлялась его животная сторона.

– Он не причинил бы мне вреда, – говорю я, удивленная своим признанием. Но я чувствую, что это правда.

– Да, думаю, не причинил бы.

– Вас поэтому изгнали сюда? Ронак напал на принца?

– Да.

– Похоже, у нас больше общего, чем мы думали.

Силред тихо смеется.

– Видимо так. Мы были на королевском острове, готовые объявить о нашей паре. Во время одного бала Ронак застал Дельшин в постели с принцем, и его животная сторона взяла верх над ним. Он напал на них, но стража вмешалась прежде, чем он успел кому-либо навредить. Принцу не позволили казнить его сразу, поэтому он отправил Ронака и нашу стаю в изгнание.

– А что насчет Дельшин?

– Когда я видел ее в последний раз, она стояла рядом с принцем, наблюдая за вынесением нашего приговора, словно считала это лучшим развлечением в жизни. Ей понравилось, что мужчины дрались из-за нее. Кто знает, где она сейчас. До нас здесь слухи не доходят.

Не могу представить, какой уровень предательства запятнал связь их стаи. И не только связь с возможной парой, но и между Ронаком с Эвертом. Я не знаю, можно ли теперь восстановить их связь.

– Эверт что-то сказал насчет попытки разорвать вашу связь стаи, – припоминаю я. – Вы правда это сделаете?

На лице Силреда появляется страдальческое выражение.

– Я не хочу этого, но и не знаю, как мы можем снова стать настоящей стаей. Слишком многое произошло.

От этих слов мне становится невероятно грустно.

– Я могу чем-то помочь?

Он слегка улыбается и кладет руку мне на талию, ведя обратно к хижине.

– Нам все еще нужно пережить отбор. Тогда мы сможем подумать об этом.

– Вы переживете его, – быстро говорю я. – Вы сильные и умные, вы справитесь.

– Спасибо за поддержку, Эмили. А теперь пойдем, тебе надо вернуться внутрь, пока у тебя снова не началось переохлаждение.

– Это случилось всего один раз.

Позже, когда я лежу рядом с угасающим огнем, укутавшись в меха, я не могу перестать думать обо всем, что узнала. Я понимаю, что если я хоть как-то могу им помочь, то обязательно это сделаю, и в этом у меня нет сомнений.

Может быть, все произошедшее, все, что привело меня сюда, к этому моменту, все было ради этой цели. Может быть, лишь может быть, я смогу все исправить. Я Купидон, черт побери. Если я не помогу их сердцам, то кто?

Глава 23

Глава 23

Следующий день проходит напряженно. Ронак не вернулся в хижину прошлой ночью и на тренировку явился только ближе к полудню, что, по словам Силреда, неслыханно. Эверт даже не смотрит на него. В день после этого дела обстоят не лучше. Никто по-настоящему не разговаривает, даже когда я забрасываю их смешными шутками и сексуальными намеками, пытаясь вывести из угрюмого состояния, почти ничего не выходит. Пустая трата времени.

К третьему дню я уже не выдерживаю. Мы все возвращаемся в хижину после долгого дня тренировок. Никто не разговаривает и не садится за один стол. Все стараются делать вид, что заняты домашними делами. Даже Силред, который всегда выступает в качестве миротворца, находится в подавленном состоянии.

Я так расстроена из-за них, что не могу даже закончить ужин. Одного ужаса от осознания этого достаточно, чтобы столкнуть меня в пропасть. После получаса бесконечных тяжелых сердитых шагов и мужского ворчания я встаю и совершаю набег на их кладовую.

Когда я нахожу то, что ищу, я ставлю на стол бочонок домашней медовухи и четыре стакана. Когда тебя отправляют в изгнание на остров, приходится быть изобретательным, даже в плане алкоголя.

– Собрание стаи прямо сейчас! – кричу я, разрезая тишину подобно взмаху кнута.

Силред приходит первым, выскакивая из своей комнаты. Я немного жду, но Эверт не выходит.

– Эверт, я задеру рубашку, если ты выйдешь прямо сейчас!

Ему требуется меньше трех секунд, чтобы появиться. Он подходит ко мне, играя бровями.

– Ну? Чего ты ждешь?

Я застенчиво приподнимаю низ моей меховой рубашки и показываю ему свой живот, прежде чем опустить ее обратно. Он корчит недовольную гримасу.

– Что это было?

– Я задрала рубашку для тебя.

Он усмехается.

– Ты должна была показать мне грудь. Уговор есть уговор.

– Не-а, я сказала, что задеру рубашку. Я не сказала, насколько высоко.

– Черт.

Я торжественно улыбаюсь, пока Силред качает головой. Ронак все еще не выходит из своей комнаты.

– Не-Первый, тащи сюда свой зад, или я приду и надышу на тебя Дыханиями Страсти.

Проходит несколько минут, но он подчиняется и выходит.

– Садитесь, – говорю я, указывая на стулья.

Парни скрепя сердце занимают свои места. Я встаю у другого конца стола и начинаю разливать медовуху, раздавая стаканы по кругу, пока каждый не получает по одному.

– У вас позади тяжелое прошлое, я понимаю. Но вы стая, и это важнее всего остального.

Когда Эверт фыркает, я бросаю на него свирепый взгляд, чтобы он заткнулся.

– Сейчас мы кое-чем займемся, – говорю я, используя свой серьезный, деловой тон. – Мы сядем и сыграем в игру с выпивкой, и вам всем понравится.

– Игру с выпивкой? – с сомнением спрашивает Эверт.

– Да, игру с выпивкой. Хотя, полагаю, это будет не слишком весело. Игра называется «грязное белье». Вы расскажете обо всем, что думаете, и обсудите это. Обо всех плохих, грязных мыслях, которые вы похоронили глубоко внутри, чтобы вам не пришлось смотреть на них. Вы вытащите все наружу, а затем поговорите об этом, как стая, и двинетесь дальше. У вас отбор меньше чем через две недели. Я точно знаю, что вы не хотите умереть, и я тоже не особенно этого хочу. Так что мы сядем и поиграем в эту игру, пока все ваше грязное белье не начнет пахнуть счастьем и солнцем или, по крайней мере, пока вы не перестанете ненавидеть друг друга. Вы поняли меня?

– Это глупо, – говорит Эверт.

– Ты глупый, – огрызаюсь я, потому что я невероятно взрослая. – Вот правила. Вы говорите одну вещь, из-за которой вы злитесь, и одну вещь, о которой жалеете, а потом пьете. Если кто-то согласен с вашими словами, вы оба пьете. Игра заканчивается, когда игрокам больше нечего сказать или все слишком пьяны, чтобы разговаривать.

– Мы останемся здесь надолго, – бормочет Эверт.

– Тогда, полагаю, нам лучше начать. Я буду первая, – отвечаю я, хватая стакан. – Я злюсь, потому что меня сбили стрелой с неба, – говорю я, смотря на Ронака. Он встречается со мной взглядом, его лицо непроницаемо, как и всегда. – Но я жалею, что напугала вас и заставила подумать, что хочу навредить вам.

– Мы не были напуганы.

– Эм, каждый останется при своем.

Я делаю большой глоток. Алкоголь обжигает горло и вызывает у меня приступ кашля.

– Боги, что это? – спрашиваю я со слезящимися глазами. Эверт ухмыляется впервые за три дня.

– Я сам ее делаю, это не обычная медовуха. На острове пришлось проявить творческий подход. От нее у тебя вырастут волосы на груди, это точно.

Я вытираю рот, указывая на Силреда.

– Ты следующий.

Я выбираю его, потому что он единственный, кто, скорее всего, не будет сопротивляться, и как только он поучаствует, у меня появится больше шансов уговорить остальных. Силред задумчиво постукивает пальцем по столу.

– Я злюсь, что наша стая больше не ладит, – говорит он, ни с кем не встречаясь взглядом. – И я жалею, что ничего не могу исправить, – он берет стакан и выпивает содержимое, слегка морщась от вкуса. Мой взгляд скользит дальше по столу.

– Эверт?