– Если сможешь.

– Но никакой магии Купидона, – указывает он на меня пальцем.

– Пфф, как будто она мне нужна.

Ронак качает головой и встает.

– Достаточно.

– Да ладно, – фыркает Эверт. – Как будто ты не хотел бы поразвлечься с ней? Она чертовски горячая, и ты это знаешь. Но если твои вялые причиндалы не могут выполнить работу, я с радостью приму удар на себя.

Он считает меня горячей. Теперь он точно на первом месте.

– Ты не будешь заниматься с ней ничем подобным, – говорит Ронак. Настоящий обломщик. – То, что она не шпионка, не означает, что мы можем с ней сблизиться. Мы не можем рисковать связью стаи.

– О, к черту связь. Мы все равно говорили о том, чтобы разорвать ее, – огрызается Эверт.

Ронак сжимает челюсти, в комнате витает напряжение. Они пытаются разорвать связь стаи? Что это значит?

Наконец Ронак поворачивается обратно к нему. Его глаза почернели от гнева.

– Да, но только после отбора, Эверт. Нам нужна наша связь, чтобы пройти через него, и тебе это известно. А значит, мы не можем все испортить сейчас. А значит, ты не можешь спать с ней. Никто не может.

Я злюсь и поднимаюсь на ноги, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Извините, не говорите обо мне так, словно меня здесь нет. И вы разве меня не слышали? Меня нет в меню! – надменно возражаю я.

Я однозначно есть в меню, просто не собираюсь облегчать им задачу.

– Я ждала пятьдесят лет не для того, чтобы просто переспать с тем, кто не заслуживает этого, – говорю я, проводя рукой вверх и вниз по моему телу. Три пары глаз следят за моими движениями, осматривая изгибы, проглядывающие сквозь рубашку Эверта. – А вы пока определенно этого не заслужили. Вы подстрелили меня и связали, помните?

– Пока? – зацикливается Эверт на одном слове. Я прерывисто выдыхаю, сдувая прядь волос с лица.

– Генфины известны своей тупоголовостью?

Эверт приподнимает бровь.

– Как посмотреть. Зависит от того, о какой голове ты говоришь.

Я стараюсь подавить смех, который пытается вырваться наружу, но улыбке удается выскользнуть, несмотря на мои усилия.

– Ты свинья.

– Тебе это нравится.

Да, нравится.

– Достаточно, Эверт, – говорит Силред. – Ты знаешь, что Ронак прав. Если мы хотим пережить отбор, связь нашей стаи должна остаться неповрежденной.

Эверт закатывает глаза.

– Чертов королевский отбор. Не могу дождаться, когда этот бред закончится.

Они все кивают в знак согласия. Это первое, в чем они согласились.

– Что именно представляет собой отбор?

Удивительно, но отвечает Ронак. Скорее всего, чтобы другие не рассказали больше, чем он хочет, чтобы я знала.

– Испытание-отбор – это серия публичных состязаний против других изгнанных фейри. Мы будем сражаться насмерть.

У меня отвисает челюсть.

– Насмерть? – пищу я. – Но почему?

– Ты не единственная, кто разозлил высших фейри, – говорит Эверт, сердито глядя на Ронака.

– Так вас поэтому изгнали сюда?

– Ага.

– Почему они просто не убили вас? Зачем изгонять вас только для того, чтобы потом заставить сражаться?

Силред смотрит на Ронака, возможно, чтобы получить разрешение, а затем переводит взгляд обратно на меня.

– Ронака должны были казнить, скорее всего, нас двоих тоже, потому что мы в одной стае, но высокопоставленных членов двора нельзя сразу приговаривать к смерти. Законы фейри защищают тех, кто занимает руководящие должности.

Я обвожу взглядом эту группу парней, не подходящую под описание «высокопоставленных членов двора».

– И вы трое занимали руководящие должности? – с сомнением спрашиваю я.

– Да, наша стая должна стать правителями нашего народа.

От удивления я просто тупо смотрю на них.

– Что? Мы выглядим недостаточно благородно для тебя, Чесака? – усмехается Эверт.

Я сжимаю губы, не позволяя вырваться саркастичному ответу. Он слишком сильно ими наслаждается. Я перевожу взгляд обратно на Силреда.

– Значит, генфинами правит несколько стай? – уточняю я.

– Да. Еще одна кроме нас. Группа старейшин.

Я склоняю голову, оценивая их внешний вид. Двое из них без рубашек (я не жалуюсь), все они с густыми, неряшливыми бородами, лохматыми волосами, грязью под ногтями, жесткими чертами лица и загорелой кожей. Они совсем не похожи на членов двора фейри.

Я видела членов двора. В основном они были изнеженными, нетронутыми болванами, опьяненными властью и влюбленными в политические игры. Парней передо мной невозможно назвать изнеженными и нетронутыми. Они суровые и дикие. Они не выглядят претенциозно или чванливо. Они просто выглядят… чертовски горячими. Я откашливаюсь, понимая, что пялюсь на них.

– Значит… эм, вы чем-то разозлили высших фейри, и вместо того чтобы казнить вас, они приговорили вашу стаю к изгнанию на пять лет, после которого вы должны сражаться на отборе, – резюмирую я.

– Да, как-то так, Чесака. Теперь, если мы закончили с историями, я пойду тренироваться. Кто-нибудь из вас, идиотов, присоединится? – спрашивает Эверт, вставая. Ронак тоже поднимается.

– С этого момента нам всем нужно тренироваться дни напролет. Нам необходимо подготовиться. Отбор наступит так скоро, что мы даже не успеем оглянуться.

– Не могу уже дождаться, – бормочет Эверт, выходя на улицу.

Я пропустила бы этот момент, если бы уже не смотрела на Ронака, черт, я все равно почти его пропустила. Но я ее видела – вспышку боли на лице Ронака, когда он смотрел вслед Эверту. Она появилась на мгновение, а затем он закрылся, снова надев на лицо свою привычную холодную, невыразительную маску. Но она там была. Понятия не имею, почему Эверт ненавидит Ронака так сильно, но, судя по тому, что я видела, это причиняет Ронаку невыносимую боль. Интересно, знает ли об этом Эверт? И есть ли ему вообще до этого дело?

– Ты можешь пойти с нами на тренировочный полигон. Ты же хотела практиковаться летать, верно? – спрашивает Силред.

– Именно так.

– Тогда пойдем, – говорит он, указывая дорогу.

Я следую за парнями на улицу. Мы идем за сад и дальше в лес. Через несколько минут мы выходим на поляну, и я останавливаюсь как вкопанная, широко открыв рот от удивления. Я думала, что хижина и мебель в ней, сделанные их руками, были впечатляющими. Но это просто…

– Вау!

Силред поворачивается ко мне, а затем переводит взгляд на тренировочный полигон, пытаясь увидеть его моими глазами. Он чешет затылок и демонстрирует свою сексуальную улыбку, из-за которой появляются морщинки вокруг его глаз.

– Да, мы много тренируемся. В изгнании становится скучно.

Я осматриваю огромную, поразительную площадку, которую они построили. По периметру стоит забор, а внутри полигон разделен на несколько секций, предназначенных для различных видов боя. Деревянные манекены для тренировки с мечом, мягкий песок для метания копья, огромные валуны, которые, как я понимаю, Ронак использует в качестве гирь: он бросает их через площадку, словно они ничего не весят. Здесь есть даже полоса препятствий. Что не менее впечатляет, так это открытая стойка, заполненная оружием. Все оно сделано вручную из дерева или заточенного камня, и я уверена, оно крайне смертоносно.

– Ты можешь потренироваться на дальнем конце, – говорит Силред, показывая в нужном направлении. – Обычно там мы занимаемся бегом. Ландшафт меняется, это подойдет для твоей практики. Знаю, тебе нравится залезать на деревья и спрыгивать, но у меня есть небольшая лестница, которую ты можешь использовать. Так у тебя будет больше устойчивости.

Устойчивость и я не можем упоминаться в одном предложении. Но эй, по крайней мере, я больше не спотыкаюсь о собственные ноги каждый раз, когда встаю. Я почти привыкла к своему материальному телу.

Я оставляю Силреда и иду в указанном им направлении. Ронак все еще швыряет огромные валуны через полигон. Он снял рубашку и перевязал свои длинные каштановые волосы кожаным ремешком. Каждый раз, когда он поднимает валун, его мышцы напрягаются и наполняются силой. Я слегка давлюсь слюной.

Эверт бросает копья, и я почти уверена, что они летают намного дальше, чем должно быть возможно. Пока я осматриваюсь, Силред уходит вперед. Когда я замечаю, чем он собирается заниматься, я издаю восторженный визг, заставляя парней остановиться и посмотреть на меня. Мне все равно, я уже мчусь к Силреду.

От скорости мои ноги путаются, я спотыкаюсь и приземляюсь на зад. Вот что я получаю за слова о том, что в последнее время я стала лучше стоять на ногах.

– Я в порядке! – говорю я, вскакивая на ноги. Я бегу к Силреду и спрашиваю его: – Можно мне?

Он кивает и передает мне свой колчан и лук. С широкой улыбкой я встаю на полосу и смотрю на установленные цели. Первая находится примерно в тридцати метрах, а самая дальняя стоит за пределами тренировочного полигона. Ряд деревянных мишеней уходит все дальше и дальше в лес, они последовательно висят на стволах деревьев, все на разной высоте. Я беру лук и вставляю в него стрелу.

Лук гибкий, но прочный, сделанный из хорошего, крепкого дерева. Он не похож на мой привычный лук Купидона, но я чувствую, что он был сделан с заботой. Стрелы тоже тяжелее, чем я привыкла, но в физическом мире это сработает в мою пользу, так как мне придется бороться с вещами вроде ветра.

Приняв идеальную стойку, я выравниваюсь и прицеливаюсь. Я стреляю в ближайшую мишень и поражаю ее слева от центра. Силред издает одобрительный звук позади меня. Я просто ухмыляюсь, держа лук, пока вытаскиваю новую стрелу. Я поражаю следующую цель, на этот раз ближе к центру. К третьей цели, примерно в пятидесяти метрах от меня, я осваиваюсь. Я привыкла к луку, настроилась на ветер и наклон стрел.