Скай вздохнул и продолжил свою мысль:

– Получается, что он сам выбрал для них эти платья. Но ведь такие не купишь в лавке с готовой одеждой и не достанешь из бабулиного гардероба. Это модные платья, и кто-то их для него шьет. Уважающий себя портной не примется за работу, не обмерив клиента со всех сторон, я это недавно уяснил. Заказчика, который пришел с мерками, но без супруги, портной, может, и не погонит прочь, но запомнит-то наверняка?

– Будем искать, – одобрил Рисс.

– Но получается, что я ничего полезного не расскажу вам о пропавшей картине. Платье там было белое, вроде бы бальное, с открытыми плечами и широким кружевом по подолу. Пояс, шитый мелким жемчугом. Но если платье выбирал убийца, то о жертве это не говорит ровным счетом ничего. В лицо я не смотрел. Волосы каштановые, не длинные, чуть-чуть пониже плеч. Что еще?

– Фон, – подсказал Рисс.

– Такой же, как на той картине, – показал Скай на полотно номер пять, – багровые и фиолетовые сполохи, широкими длинными мазками. Видимо, тот вариант ему понравился и он попытался его повторить.

– Глаза, – снова подсказал бородатый волшебник.

– Не знаю, – развел руками Скай. – выше подбородка я не смотрел.

– Я видел, – негромко, но решительно вмешался Ник. – Глаза у них у всех карие, и эта не исключение. Карие глаза с янтарными крапинками. Волосы чуть ниже плеч, не вьющиеся, но и не прямые, так, с волной. Она была старше остальных, ну или просто хуже выглядела. И она злилась. Они все боятся и просят о жалости. Кроме пропавшей и вон той блондинки на древнем холсте.

Травник указал на одну из старых картин.

– Они сильные. Не знаю, может быть, он потому и забрал ее, что в ней сохранилось немного больше личности и она могла бы его узнать?

Рисс быстрым шагом перешел к старой картине, на которую указывал Ник. Остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. На вид картина мало отличалась от остальных. Скай пересилил себя и посмотрел прямо в перекошенное лицо призрака.

Девушка на холсте была красива, это он даже не увидел – понял с отчетливой, пусть и иррациональной уверенностью. Разглядеть в ней красоту сейчас было невозможно.

Призраки в принципе нередко бывают не целой душой, а будто бы обрывком, самым сильным чувством умирающего. Каким бы ни был человек при жизни, после смерти его призрак словно бы не вмещает всю сложность характера. Призрак не развивается, не излечивается, не копит свежие воспоминания. Он только медленно разрушается, и если поначалу еще очень похож на самого себя, в одном-единственном настроении, притом чаще всего скверном – от радости призраками не становятся – то с годами и столетиями от него остается все меньше. Древний призрак – почти всегда просто отражение единственного стремления. Даже если призрак вселяется в чужое тело и обживается в нем на долгие годы, потом меняет его на новое и проживает таким образом с десяток жизней, медленного распада души ему все равно не избежать. А уж от этих убитых с чудовищной, изощренной жестокостью и прикованных к холстам несчастных было бы наивно ожидать даже проблеска разума. Только страдание и ненависть к убийце.

Глава ларежской Гильдейской Охраны наивным не был. Он постоял, что-то прикидывая, и решительно отвернулся от холста.

– Бессмысленно. Увы, если она даже сможет назвать нам имя убийцы, это будет не то имя, которое нужно сейчас.

– Но может быть, личность первого злодея как-то поможет найти и его последователя? – осторожно предположил Скай.

– Эту версию мы начнем разрабатывать, если все прочие никуда не приведут, – не согласился Рисс. – Слишком велик шанс, что нынешний просто случайно нашел все эти «шедевры», так же, как и вы. А дальше – или тронулся умом от зрелища, или ощутил родство душ с убийцей, или, что самое вероятное – рядом с картинами болтался и призрак их создателя. Он-то и одержал кладоискателя.

– Тогда почему он так сильно изменил свои пристрастия? – спросил Пит. – Тридцать с лишним лет убивал блондинок, а тут вдруг перешел на шатенок?

– Призрак, если это был он, очень слаб, – предположил Скай. – Тут же даже при жизни личность была какая-то напрочь ущербная. Значит, он быстро распался до основного стремления: мучить женщин и превращать их в картины. Вот это стремление он новому телу и передал. А собственно вкус у призрака и носителя не совпадает, так что одержимый сначала просто учился, повторял за мастером, так сказать, а потом начал воплощать уже собственные фантазии.

– Но если призрак слабый – ему ведь можно сопротивляться? – не согласился Ник.

– А если он не очень-то хотел сопротивляться? – хмыкнул Рисс. – Больных на голову уродов не так уж мало. Поймаем – спросим у него самого.

– А кто будет его ловить? – уточнил Скай. – В смысле, от Охраны Гильдии будет официальный дознаватель? Мне бы с ним потолковать. Есть вопросы, на которые мне без полномочий ответов не получить.

– От нас дело ведет Данн, – указал Рисс на юного волшебника, чинно стоящего у дальней картины.

Скай вообще не заметил, когда он появился в комнате. Впрочем, рядом с призраками ему все еще было настолько не по себе, что не хватало внимания, чтобы замечать еще и людей на другом конце комнаты.

Данн, кажется, заметил, что на него обратили внимание. Он оторвался от картины и подошел. После того, как все обменялись приветствиями, Рисс ушел, на прощание повелев всем не ссориться и вести себя прилично. Ссориться никто пока и не собирался, хотя Скаю очень хотелось спросить у Рисса, почему такое важное дело он поручил не опытному ветерану, а молодому сотруднику? Сам Скай чувствовал себя на такой серьезной работе очень неуверенно. Мало того, что это всего третье его дело на службе у господина Марка, так и первые два были раскрыты скорее большим везением, чем профессионализмом. Откуда бы тому профессионализму взяться? Настоящим агентом здесь был только Пит, и еще кто-нибудь опытный точно бы не помешал.

Кажется, эти размышления так явственно отразились на его лице, что Данн поспешил ответить:

– Что ж, надеюсь, мы с вами сработаемся, коллеги! И нет, это не первое мое дело.

Скай смутился и хотел было что-нибудь соврать насчет того, что и думать ничего такого не думал… Но влез Ник:

– А которое?

Данн не обиделся или, по крайней мере, не показал обиду. С улыбкой развел руками:

– А вот это секрет. Но мне двадцать шесть лет, и шесть из них я работаю на господина Рисса. Не смущайтесь, все всегда ошибаются. Я уже привык. В том, что тебя никто не принимает всерьез, есть масса преимуществ, но вот с новыми коллегами лучше прояснить этот вопрос сразу.

Скай, тоже выглядящий изрядно моложе своих лет, сразу проникся к рассудительному волшебнику симпатией. Он-то понимал, каким раздражающим бывает чужое пренебрежение.

– Давайте выясним, тут ли девушка, которую нам поручили найти, а потом продолжим разговор в каком-нибудь месте поприятнее? – предложил Пит.

Все согласились, что идея отличная. Сколько ни отворачивайся от холстов, взгляды призраков чувствовались могильным холодком по коже. Как тут мыслить здраво?

Джустину опознали быстро. Ник сразу и уверенно заявил, что это она, на третьем с конца полотне. Две маленьких родинки на щеке и шрамик на подбородке, который на карандашном портрете казался лишь штрихом, подтвердили опознание. Время тоже совпадало – позапрошлый год.

Из галереи перебрались наверх. Данн пригласил всех в свой кабинет, но оказалось, что в крошечной комнатке, по большей части занятой письменным столом и шкафом-картотекой, для четверых слишком тесно. Кресел тут тоже было всего два, и впихнуть еще пару было некуда.

– Можем перебраться к нам в гостиницу, – предложил Скай. – В «Снежном змее» Полог Тишины на каждой комнате, никто не подслушает.

Данн окинул кабинет тоскливым взором и согласился.

Глава 13

Глава 13

В «Снежном змее» Скай заказал в апартаменты легкие закуски, большой кувшин взвара для всех и кружку травяного отвара для Пита. Кучер к сладко-пряному яблочно-медовому питью волшебников так и не пристрастился, а смотреть, как восхитительный напиток портят, разбавляя на две трети водой, не хотелось уже Скаю. Стол перетащили ближе к дивану, пододвинули стулья, достали чернильницу, карандаши, бумагу. Данн вытащил свой блокнот. Теперь комната отлично подходила для совещаний: не хватало только картотеки и большой карты Ларежа на стене.

Пит взял слово первым, по старшинству. Хоть он и был моложе Данна на год, но работал на Тайную Службу намного дольше.

– Итак, коллеги, – начал он с самым серьезным видом. – Прежде всего нам нужно определить, какие вопросы требуют ответа в самую первую очередь, какие можно отложить на потом, а без каких и вовсе можно перебиться. Дальше договоримся, кто чем занимается. Ну и вопрос номер один: Данн, тебя же не одного бросили на это дельце? Признавайся, сколько у тебя приспешников?

Дознаватель хмыкнул, потом ответил:

– У меня в подчинении трое молодых сотрудников. Совсем новобранцы, их только с мелкими и понятными поручениями гонять. Ну и при нужде можно запросить помощь, там уже господин Рисс решит, кого и сколько послать. А у вас?

– А мы все здесь, – развел руками Пит. – При необходимости тоже можно выпросить подкрепление, но лучше бы без этого обойтись. Второй вопрос: тот парнишка, что таскается сегодня за нами, – твой?