Данн удивился, кажется, совершенно искренне:

– Нет. А за нами следили?

– За нами, – подчеркнул Пит. – Следили от гостиницы до Гильдии и на обратном пути. Хвост один, мелкий такой парниша или, может быть, девчонка, в сером плаще. Работать не умеет, хотя очень старается. Если бы не снегопад – его бы все заметили.

Ник нервно покосился на дверь. Там, конечно же, никого не могло быть – запоры на комнатах тут стояли надежные.

– Ладно, наш хвост, мы с ним и разберемся, – подытожил Пит. – Теперь переходим к делу.

Вопросов, срочно требующих ответа, нашлось шесть.

Когда кладоискатель Линт в последний раз до похода в катакомбы вышел из своей комнаты?

Кто входил туда после него?

Кто был в лазарете, когда кладоискатели принесли туда Ниара?

Связан ли кто-то из волшебников с Академией Искусств?

Кто шил платья, которые убийца надевал на своих жертв?

Видел ли кто-нибудь из жильцов доходных домов в Медном квартале человека, приносящего в подвал картины или уносящего их оттуда?

Первые вопросы дознаватель Данн сразу же взял на себя. Комендант общежития наверняка с удовольствием поможет официальному лицу. Возможно, тут же решится и второй вопрос, но в этом полной уверенности уже не было: злодей мог быть в Школе своим и не привлекать внимания. Ну и, конечно же, задавать вопросы в лазарете и выяснять связи волшебников Школы с Академией будет гораздо проще, имея полномочия и бумаги.

Для решения пятого вопроса требовалось поработать. Нужны были рисунки платьев, потом уже помощники Данна, вооружившись этими рисунками, смогут обойти всех ларежских портных. Зарисовать платья – не слишком эстетично, но вполне точно – мог любой из волшебников, так что и эту работу решено было поручить новобранцам.

Оставались доходные дома.

– Я думаю, – сказал Пит, – Скаю туда пока лучше не соваться. Вдруг ему удастся подобраться к тамошним обитателям через художников, так сказать, изнутри? Ника общественность тоже знает как помощника Ская. Получается, пока с населением будет работать Данн с суровым видом и полномочиями. Ну и я там поошиваюсь, в частном порядке.

Конечно, оставались и другие вопросы. Например, где именно злодей рисовал свои картины? Ни пыточных устройств, ни материальных следов жертв, ни холстов и красок в подземной галерее и окрестных подвалах не нашли. Полотна приносили в галерею готовыми, скорее всего, уже в рамах. Таскать рамы в одиночку тяжело, но вполне по силам даже обыкновенному человеку, а уж для волшебника под чарами Усиления – вообще не задача. Но откуда их приносили? Однако для поисков ответа на этот вопрос следовало сперва осмотреться на месте, так что его оставили на потом.

Данн пообещал сообщить, если найдет что-то интересное, стребовал такое же обещание с остальных и удалился.

Скай почувствовал, как наваливается усталость. День выдался очень долгим. Но оставался еще один нерешенный вопрос.

– Пит, а про Джустину ты не упомянул потому, что это наше дело? Раз мы ее уже опознали – разве теперь это не часть общего расследования?

– Ага, – усмехнулся Пит. – Конечно, это часть общего расследования. Но и наше дело тоже. Договор-то наш! А Данн и так себе почти все зацепки загреб. Что нам-то осталось? Вот и займемся родственниками Джустины завтра с утра – выясним подробности пропажи, попробуем понять, кто и как сумел умыкнуть приличную девицу? Вдруг да выясним что важное. Ее, конечно, искали. Но те, кто искал, думали о ее личности. Кто мог украсть Джустину Клаудиус, или как там ее фамилия, с кем она могла сбежать сама? А мы теперь видим, что злодею нужно было лицо, а не личность. Он мог быть с ней не знаком вообще. Но где-то их пути должны были пересечься, чтобы он это лицо увидел. У меня и еще одна догадка есть. Угадаете?

– Публичные дома? – спросил Ник. – Если Рисс и его люди опознали ту, последнюю, дочь торговца, значит, они просмотрели обращения в городскую стражу. Не к ним же самим простой торговец овощами пришел, когда дочку потерял. Раз опознали только ее – значит, остальных не искали. Кого не ищут стражники?

– Молодец! – одобрил Пит. – Не обращаются к страже совсем уж нищие жители из трущоб за Серым мостом. Не ищут и бродяг. Но девицы на картинах на нищих и бродяжек не похожи – не только платьем. Не та стать. Перед смертью им досталось, но до того они нормально питались и не слишком тяжело работали. Еще, кстати, порой не ищут и девиц приличных – когда родня не в меру гордая и твердо уверена, что негодная дщерь сбежала с кавалером. Но вот такие случаи отыскать трудно. Тут столько сплетен собрать и проверить придется – за год не управимся, а меж тем до весны нужно обязательно поймать этого мерзавца. Так что давайте-ка спать, утром предстоит много работы.

Утром снегопад только усилился. Дворники работали, не покладая лопат и костеря погоду на чем свет стоит. Расчищенная серая мостовая тут же покрывалась свежим слоем белого пуха. Экипаж неспешно катился по заснеженным улицам. Когда он только отъезжал от гостиницы, Скай заметил в заднее оконце подозрительного человека в сером плаще, озирающегося, будто в поисках извозчика. Но сегодня большинство городских извозчиков решили пересидеть непогоду по домам, так что «хвост» остался с носом.

Госпожа Илизия жила в чудесном особнячке на Серебряной улице. Где-то по соседству раньше снимал домик Недотепа Фаул, старый знакомый Ская, арестованный теперь за соучастие в массовых убийствах. На суд волшебника не пустили – заседание проходило в режиме секретности, а активное участие в этом деле Ская должно было и дальше оставаться тайной. Пит узнал только, что Фаул сотрудничал со следствием, сдал всех сообщников и отправился в многолетнюю ссылку куда-то на окраину королевства. Скаю было Фаула даже немного жаль. Сведи его судьба в Академии с другой компанией – был бы сейчас обыкновенным законопослушным нытиком. Без чужого влияния Фаул вряд ли бы дошел не то что до убийств, но и до преступлений помельче. Ну а Ник считал наказание недостаточным, даже смехотворным, и напоминал, что друзья у Фаула и самого Ская были одни и те же.

Сейчас, поднимаясь на высокое заснеженное крыльцо с вычурными коваными перильцами, Скай подумал, что Пит был совершенно прав, когда говорил, что мир один. Серебряная улица выглядела совершенно мирной и безопасной. Разве среди этих уютных, укутанных в пушистый снег домиков, цветных волшебных фонарей и невысоких заборчиков, поставленных для красоты, а не для защиты от посторонних, могло случиться что-то плохое? Но вот по этой самой улице ходили и несчастная Джустина, и Фаул. И где-то по такой же тихой улочке сейчас может идти по своим делам чудовище, которое только с виду похоже на человека.

Волшебник вздохнул и дернул за цепочку звонка.

Леди Илизия оказалась намного моложе, чем представлял себе Скай. Он почему-то ожидал увидеть почтенную седовласую матрону. Однако в уютной гостиной с розовыми диванами и множеством пестрых лиссейских подушек волшебника и его товарищей встретила молодая красивая женщина едва ли старше самого Ская. Впрочем, манерами она напомнила волшебнику милую, но беспросветно глупую дочку дядюшкиного соседа.

– О, вы и есть тот замечательный волшебник, который взялся за розыск моей дорогой Джустины? – прощебетала она, подавая ручку для поцелуя.

– Да, леди Илизия. Меня зовут Скай. Нам нужно снова расспросить вас о Джустине и обо всем, что случилось перед ее исчезновением.

– Конечно-конечно, – улыбнулась Илизия, приглашая гостей присесть. – Надеюсь, такой отважный волшебник непременно отыщет мою племянницу!

Скаю было неловко. Пока что госпожа Аканта велела никому не рассказывать об ужасной находке: история с чудовищными картинами могла слишком взбудоражить общественность. Почтенная ларежская публика только-только переварила весть, что на Вимбержской дороге произошло несколько убийств. Секретность только подогревала интерес и порождала самые фантастические версии. А уж пугающая находка в самом Лареже, да еще и перед самым большим в году праздником, могла привести к последствиям, которые Скай себе даже представлять не хотел. Поэтому самое большее, что он мог сейчас сказать этой милой леди, – что у него есть весомые основания опасаться, что ее племянницы уже нет в живых.

– Ну, пока что я буду надеяться на лучшее, – заявила Илизия. – Так что же вы хотите узнать?

– Все, – с учтивой улыбкой вмешался Пит. – Расскажите нам о Джустине, пожалуйста, госпожа. Где она бывала, с кем общалась?

– Джустина – дочка моей старшей сестры Наркиссы. Сестрица намного старше меня, давно замужем за провинциальным аристократом из Нериды. Их фамилия Линдес. У них в Нериде большое поместье, но на деле это страшнейшее захолустье! Юной девушке там совершенно нечего делать. Со-вер-шен-но! Поэтому Джусти жила у меня с пятнадцати лет. Училась хорошим манерам, собиралась поступить в Академию Искусств. Хотя как по мне – ну зачем красивой девушке учеба? От нее только морщинки на лбу появляются. Но Джусти временами бывала совершенно невыносимой занудой.

Принесли чай. Леди Илизия отвлеклась от рассказа и принялась потчевать гостей персиковыми пирожными. От угощения волшебник никогда не отказывался, но сейчас оно оказалось со-вер-шен-но некстати. Впрочем, леди Илизия определенно была из тех людей, которым следует сразу же уступать, а уже потом возвращаться к делам.