Скай огляделся. Мастерская злодея была ярко освещена шестью волшебными светильниками на высоких ножках, у дальней стены – зловещее сооружение из двух перекрещенных бревен со свисающими цепями, под ним на полу – плохо затертое кровавое пятно. Посреди комнаты мольберт и стул, рядом на полу – пустая сломанная рама. По виду – точно такая же, как и у всех картин в галерее. Раздавленная сапогом палитра. Разбросанные, словно в приступе ярости или отчаяния, кисти. Осколки стеклянных банок и бутылок. Запах скипидара и краски смешивался с гарью и трупным духом. Данн и Пит как раз перевернули покойника на спину, но смотреть на него Скаю совсем не хотелось.

Волшебник обошел темную лужу натекшей из-под трупа крови и заглянул в камин: угли давно остыли, но пепел был совершенно точно свежий. Скай заметил что-то недогоревшее, протянул руку и осторожно вытащил из очага обгорелый уголок холста с багровыми и фиолетовыми разводами.

Со стороны лестницы раздался душераздирающий скрип, прогрохотали тяжелые шаги, и в комнату вошел господин Рисс. Вид у главного гильдейского охранника был недовольный. Впрочем, подумалось Скаю, а какой еще вид должен быть у человека, поднятого с постели и вынужденного тащиться зимой через полгорода на встречу с разлагающимся мертвым убийцей?

Рисс хмуро осмотрел мастерскую злодея и уточнил:

– Опознали?

– По описанию – мастер Олкиндер. Одежда тоже соответствует. Для точного опознания нужно в морг везти, обмывать лицо и показывать тем, кто его лично знал, – отчитался Данн.

– Вот и везите, – велел Рисс. – Работайте, парни!

Глава Охраны брезгливо потыкал носком сапога в сапог мертвеца и с чувством добавил:

– И вот что мешало этому гаду перерезать себе глотку до того, как взяться за ни в чем не повинных девиц, а?

Ответа вопрос, очевидно, не требовал.

Скай зацепился взглядом за подошву сапога покойника. Что-то здесь было неправильно, но что именно, волшебник пока не мог понять. Сапог как сапог. Поношенный, в меру грязный, с потертой подошвой… Скай перевел взгляд на собственные грязные сапоги. Надо же, успел-таки вляпаться в зеленую и желтую краску с разломанной палитры! Как, впрочем, и все остальные. Масляная краска сохнет медленно, убийца, разнося тут все, растащил ее по всей комнате. Теперь яркие синие, зеленые и желтые пятна отмечали следы всех присутствующих. Скай снова посмотрел на сапоги мертвеца.

– Вот вопрос, – сказал он негромко, но таким тоном, что все обернулись к нему. – Как это злодей умудрился все здесь перемазать в краске, кроме собственных сапог?

– Зато руки у него в краске, – ответил пришедший вместе с Риссом высокий волшебник.

Он даже нагнулся и осторожно приподнял за рукав руку мертвеца. Та и впрямь была напрочь неестественного цвета не только от крови, но и от въевшейся в кожу краски. На рукаве, там, куда не попала кровь, виднелись разноцветные брызги.

– Может, сапоги он обтер зачем-то? – предположил высокий. – Хотел нам добавить загадок, например. Ну или Леший его знает, что ему в голову взбрело? Он же был на всю голову чокнутый.

Рисс наклонился и придирчиво осмотрел подошвы.

– Да есть тут краска! Не баламутьте омут, молодые люди, – пробурчал он, показывая на пятна темно-зеленой и коричневой засохшей краски.

Скай хотел было возразить, что краска засохшая, а не свежая, но Рисс опередил его.

– Ступайте-ка по домам, молодые люди. Данн, тебя это тоже касается. Вы сегодня весь день работали, пора отдыхать. Да и я поеду домой. Пусть здесь Марн и Янек все тщательно опишут и отвезут тело в морг. Завтра с утра на свежую голову все еще раз осмотрим. Как раз и лекарь отчет по мертвецу составит.

Скай уже собрался спорить, но Пит ухватил его за рукав и ответил первым:

– И правда, надо бы отдохнуть. Всего доброго, коллеги.

Волшебник намек понял. Спорить с начальством, даже чужим, и впрямь не стоило, тем более когда это начальство в скверном расположении духа. Может быть, завтра, изучив все улики, Рисс и сам сочтет, что дело не вполне чистое.

– Данн, поедешь с нами? – тем временем предложил Пит.

Дознаватель поблагодарил и согласился. Выйдя из зловонного подвала на свежий воздух, Скай поймал себя на малодушной мысли, что, может быть, так даже лучше – пусть с трупом возится кто-то другой.

Ник всю дорогу промолчал, задумчиво глядя в оконце. Молчал он и когда, высадив Данна возле небольшого домика неподалеку от Гильдии, друзья поехали к гостинице. И только после того, как дверь комнаты закрылась, отгородив друзей от внешнего мира, он повернулся к Скаю.

– Там все неправильно!

– Ты про подвал? – уточнил волшебник.

– Не только, – ответил травник. – Хотя в подвале все особенно неправильно. На полу грязь, на стенах тоже, а все эти хм… улики – они чистые. Ну то есть заляпаны немного – и краской, и грязью. Но это все свежее, не застарелое. А ведь оно там как будто бы должно стоять как минимум с весны. Это же как будто бы место, где он рисовал последнюю картину? Тогда почему затертое кровавое пятно на полу совсем не старое? И на стенах вокруг – никаких брызг? Вот вокруг тела – там да, все залито. А там, где якобы замучили как минимум одну девушку – только аккуратненько растертое пятно на полу?

Ответов у волшебника не было. Зато он был у Пита.

– Это место – липа.

– Но зачем Олкиндеру уводить следствие от настоящей мастерской? – спросил Скай, в глубине души уже понимая, какой ответ будет правильным.

– Это не он, – уверенно сказал Пит. – Одно из двух: или мастер Олкиндер все-таки не убийца, или мертвец в подвале вообще не Олкиндер.

– Кстати, – вставил Ник. – Ты заметил следы у мертвеца на запястьях? Он как будто был связан тонкой веревкой. Только не очень дергался, поэтому веревка и не врезалась глубоко.

Пит согласно кивнул.

– Интересно, спишут ли наши дорогие коллеги из Охраны эти следы на то, что рукава у покойного были слишком тесные?

Скай, никаких следов не заметивший, испытал прилив острого стыда. Вот так разок побрезгуешь разглядеть мертвеца повнимательнее – и тут же упустишь что-то важное.

– А такое может быть? – спросил Ник.

– Следы от завязок рукавов? – предположил Пит. – В том-то и дело, что может. Но если сюда добавить еще краску, которую заметил Скай, угол, под которым перерезано горло, и некоторые другие детали, то самоубийство становится совсем сомнительным. Вопрос лишь в том, захочет ли Рисс обратить на эти детали внимание или ему слишком хочется верить, что это поганое дельце завершено?

– А какие еще детали? – уточнил Скай.

– Например, у мертвеца ладони в крови, будто он зажимал рану. При этом нож лежит так, будто он выпал из руки в момент смерти. Как такое может быть? Лужа крови растеклась в другую сторону, так что испачкать руку уже после смерти он не мог. Если взяться объяснять, то получается, что он сперва резанул, потом уронил нож, схватился за горло, упал мордой вниз, а после этого снова потянулся рукой к ножу, да так и помер.

Пит продемонстрировал всю последовательность действий. Вышло совсем неубедительно.

– Ладно, – вздохнул Скай. – Сейчас нам всем надо отмыться и отоспаться. А завтра узнаем, что надумали наши дорогие коллеги.

Несмотря на поздний час, Пит умудрился быстро организовать и натопленную помывочную, и еще один ужин, после чего Скай забрался под теплое одеяло и наконец-то сумел выбросить из головы всех мертвецов, призраков и ленивых бородатых волшебников.

Утром Скай привычно не обнаружил в комнате Ника. Кажется, волшебник уже завел манеру спать дольше всех. Неужто это и есть то самое барство, отсутствием которого Пит его так часто попрекал? Всласть высыпаться, а потом вставать к готовому завтраку. Пожалуй, это было очень даже приятно, но почему-то самую малость неловко.

В большой комнате Пит с Ником уже ждали, вместе с глиняным горшочком с запеченной олениной, обернутым в полотенце, чтобы не остывал. Рядом стояла корзинка с ломтями хлеба.

– С добрым утром, – поздоровался Ник и встал, отложив книгу. – Сейчас за травяным отваром схожу, мы весь выпили, все равно он, если перестоит – в редкостную гадость превращается.

Помощник вышел. Скай уселся за стол и пододвинул к себе еду. Пит на другом конце стола что-то старательно писал, видимо, готовил отчет для госпожи Аканты. Волшебник вздохнул, вспомнив о деле, стремительно становящемся все более и более непростым.

– Вчера я тебе не отчитался, – верно понял его вздохи Пит. – В публичных домах действительно пропадали девушки-шатенки. Пока что мы, увы, не можем никого оттуда привести на опознание, да и посетителей разной степени подозрительности там бывает много, так что это очередная иголка в стоге даже не сена, а проволоки. Других новостей пока нет. Сейчас ты позавтракаешь, и можно будет идти к Данну с вопросами.

– Почему проволоки? – не понял Скай.

– А потому, что найти иголку в сене – не такое уж сложное дело: можно взять магнитный камень, можно сжечь стог и просеять пепел. А ты попробуй-ка найти железку среди других железок!

Скай согласился, что их дело похоже именно на это.

– Что до предков Ниара, – продолжил Пит, – то дом над подвалом с картинами действительно принадлежал его прадеду. Но фамилия прадеда и правда ни в домовых книгах, ни в нотариальных не числится. Прадед был Силанусом, а Ниар – Стезиус.

– Как так? – удивился Скай.