В выставочном зале, куда они с Ником заглянули, оказалось не только тихо, но и пусто. Возле входа стоял маленький столик со стулом для смотрителя зала, но, видимо, смотритель заскучал и вышел. Волшебник решил, что ничего плохого в том, чтобы просто посмотреть на картины, нет. Если здесь принято платить за вход, можно будет заплатить смотрителю, когда тот вернется.

Картины, выставленные здесь, заметно отличались от работ в мастерской, это были уже законченные произведения. На одной из стен висели натюрморты: вазы с сочными фруктами, цветы и даже нарезанная щука на деревянной доске. С другой стены взирали портреты. Не все они были по-настоящему убедительны: у некоторых слегка косили глаза, кожа местами шла неправдоподобными пятнами, как у ожившего мертвяка. Но в любом случае трудно было себе представить, что все эти картины начинались с невнятных мазков краски на сером холсте.

Пришло время уходить, а смотритель зала так и не появился.

Стоило выйти на высокое мраморное крыльцо, как из-за угла показался экипаж. Лошадка явно была недовольна погодой: потряхивала гривой, фыркала и возмущенно косилась на кучера.

Пит спрыгнул с козел, чтобы придержать «господину волшебнику» дверцу экипажа.

– Студент Линт очнулся, – тихонько сказал он. – А еще пропал один из преподавателей живописи. Учил детишек с младших курсов основам, жил в одном из двух домов в Медном квартале. Со вторника никто его не видел, но хватились только сегодня. Больше новостей пока нет.

– У нас ничего срочного, – так же тихо ответил Скай. – Поехали ужинать, а там решим, что дальше.

Напротив гостиницы под качающимся фонарем их опять поджидал Ниар. Студент мрачно мерз, кутался в плащ, но не уходил.

– Его что, из обеденного зала выставили? – вслух подумал Ник, выбираясь из экипажа.

Ниар, кажется, услышал, но отвечать не стал.

Обед волшебника не порадовал: все блюда имели отчетливый привкус скипидара и льняного масла. Зато Пит пообещал взять на себя переговоры с начальством – привлекать сторонних экспертов сыщикам разрешалось, но сейчас, когда в деле участвовали сразу две Службы, нужно было проявлять особую деликатность и осмотрительность.

После ужина волшебник хотел было дойти до больницы, навестить Линта, но Пит отговорил.

– Завтра с утра сходим. Сегодня его уже опрашивал Данн. Еще и нас лекари могут не впустить, ты же знаешь эту их поговорку про покой пациентов. Завтра, может, и погода получше станет.

– Интересно, а этот лысый болван так и будет за нами ходить? – спросил Ник. – Он же там к фонарному столбу примерзнет.

– Надо выйти, спросить, что ему нужно на этот раз, – решил Скай. – Пит, то, что Линт очнулся – это страшная тайна Гильдейской Охраны или можно ему сказать?

– Скажи, – улыбнулся Пит. – Линта на всякий случай еще охраняют, так что нет смысла что-то скрывать. Наоборот, было бы неплохо, если бы злодей испугался и как-то себя проявил. Но, кстати, никто посторонний здоровьем несчастного за это время не интересовался, только собратья-студенты, куратор группы да еще тот кладоискатель с целительского факультета, Манс.

– Я думаю, злодей уже понял, что с отравлением опоздал, – ответил Скай. – Так что вряд ли он попробует повторить.

Волшебник взял плащ.

– Может, узнав, что Линт пришел в себя, Ниар от нас наконец отстанет?

– Я с тобой, – подхватил свой плащ Пит. – На всякий случай. Заодно на обратном пути теплой воды в умывальник принесу.

Студент нашелся под тем же фонарным столбом. Когда волшебник направился к нему, он демонстративно развернулся и пошел прочь. Скай мысленно выругался, ускорил шаг и поравнялся со студентом.

– Говорят, Линт очнулся! – громко сказал волшебник.

Ниар сделал еще несколько шагов, после чего остановился и повернулся так, что Скай едва на него не налетел. Глаза у студента были напрочь безумные.

«Что и неудивительно, – подумал Скай. – Чтобы проторчать тут весь день в такую погодку, нужно было накрутить себя до потери здравого смысла».

– Врешь! – заявил упрямец.

– А зачем? – пожал плечами волшебник. – Если бы мне нужно было убрать тебя с хвоста, я бы просто снова уехал в экипаже. Или вышел бы через кухонную дверь, от главного входа ее не видно. А правду насчет Линта ты сам узнаешь в лазарете. Так какой смысл мне обманывать?

Студент не нашелся, что ответить. Волшебник не стал дожидаться – развернулся и пошел обратно. Пит ждал его на крыльце.

– Надеюсь, лекари заодно и его осмотрят, – буркнул Скай, с крыльца обернувшись вслед уходящему Ниару. – Зато теперь понятно, что они имели в виду, когда говорили, что здоров он только физически.

Пит кивнул:

– Я бы, пожалуй, заподозрил его, будь он лет на двадцать постарше. Есть в этой его настойчивости что-то такое не вполне нормальное.

Скай согласился. Но если студент и был в чем-то замешан, то определенно не в этом деле.

Ночью Скаю снились кошмары. Он тонул в густой липкой масляной краске, барахтался и все никак не мог выбраться. Проснулся волшебник совершенно недовольным собой и миром. Ника в соседней кровати не было.

За окном виднелось розовое утреннее небо. Волшебник распахнул створки и почти четверть свечки дышал холодным воздухом с запахами снега и печного дыма, пока оставшееся от кошмара мерзкое послевкусие не развеялось.

Ник вместе с Питом нашлись в гостиной, оба были заняты делом: травник штопал дырку на «походных» штанах, пострадавших в битве со студентом, кучер начищал навощенные с вечера сапоги волшебника. Скай не уставал удивляться хозяйственности тайного агента. Среди всех передряг Пит как-то умудрялся успевать поддерживать в порядке свои и волшебника вещи, обихаживать лошадь, полировать экипаж и делать еще с полсотни мелких, но важных бытовых дел.

– С добрым утром! Ты вовремя: сейчас завтрак будет, – обрадовал он волшебника. – Свинина, тушенная в сметане с морковкой и яблоками. Мне девушка с кухни шепнула, что сегодня это самое вкусное блюдо.

Тихий стук в дверь возвестил, что завтрак прибыл.

Восхитительный аромат тушеного мяса и специй окончательно примирил волшебника с этим миром. Теперь можно было навестить в больнице очнувшегося студента, а потом и к делам приступать. Интересно, нашел ли Данн пропавшего учителя живописи?

В больницу Скай пошел пешком и без товарищей. Пит, прихватив Ника, отправился к госпоже Аканте, договариваться о том, чтобы привлечь к делу эксперта-художника. Еще друзья планировали заехать в Торговую Гильдию и узнать, сколько точно лавок в Лареже торгуют товарами для художников. После этого решено было собраться и всем вместе навестить Данна.

Скай ожидал встретить в лазарете Ниара и остальных кладоискателей, но Линт был в палате один. Выглядел рыжий студент бледно, но на умирающего не походил и Скаю обрадовался, как другу. Видимо, успел заскучать в одиночестве.

– Привет! Может, хоть ты мне расскажешь, что тут произошло, ну, кроме того, что я чуть не провалился к владыке злых духов на ужин? А то парни ничего толком не знают. Ниар так вовсе был уверен, что это ты меня грохнуть хотел, чтобы добычей не делиться, представляешь!

– А как мы с ним в подземелье чуть друг друга не поубивали, он тебе рассказал?

– Очень коротко и без подробностей. Мол, поссорились, потом нарвались на Темнецов и едва отбились. Я так понял, что ему здорово досталось? Он о таком не любит распространяться. Совершенно не умеет проигрывать.

– Да понимаешь, заметили мы с товарищами, что за нами таскается какой-то напрочь подозрительный субъект. Надо, думаем, подловить его в безлюдном месте, да выяснить, кто таков да чего ему надо…

Скай рассказал историю, постаравшись выставить забавными всех участников, а не только студента.

Линт развеселился так, что в комнату заглянул суровый лекарь с замашками сотрудника гильдейской Охраны. Посмотрел на красного от смеха пациента и строго напомнил посетителю, что волновать больного не полагается. Скай пообещал больше не волновать, а когда лекарь вышел, накрыл палату Куполом Тайны.

Отдышавшись и утерев слезу, студент примирительно улыбнулся:

– Ты не сердись на Ниара, он вообще-то нормальный. Только на отца у него как будто стопоры срывает. Понимаешь, он, отец в смысле, очень нехороший дядька, хоть и уважаемый волшебник. Ниарову мать ни в грош не ставит. Погуливает на сторону, даже особо не скрываясь, по борделям ходит. Может, и жену бьет – не знаю, на это Ниар не жаловался. Но оскорбляет всячески, и словами, и поступками. Ниар рассказывал, что отец жене и любовницам одинаковые подарки дарит, да так, чтоб жена знала, представляешь?

Скай, признаться, не представлял. Ну не любит человек свою супругу, бывает. Но унижать-то ее зачем? Живи себе своей жизнью, если брак не удался. А еще лучше разведись и не порть жизнь ни себе, ни ей.

– Ниар на это с детства смотрел-смотрел, да лет в тринадцать и учинил скандал. Мол, что ж вы не разведетесь-то уже? Невмоготу мне с вами жить. На что отец ему и ответил, что если невмоготу, то и иди себе, ты же в Школе учишься – вот и просись в общежитие, и мать за него не вступилась. С тех пор он с нами в общаге и живет и отца избегает всячески, хоть это и непросто – все ж таки ларежская Гильдия не так велика.

– С Ниаром понятно. А что с отравлением несчастного тебя? – поинтересовался Скай. – Что-то мне в роли убийцы невинных студентов неуютно.