В большой деревянной коробке лежали аккуратными рулончиками ленты – зеленая, белая и голубая. Под ними – четыре кружевных носовых платочка, резной гребень, три нитки дешевых стеклянных бус, тоненькое серебряное колечко и одинокая сережка. Серебряная с зеленым камешком.

– Погляди-ка, Ник, – Скай вытащил сережку и поднес ее ближе к лампе.

Камешек заблестел острыми гранями.

– Похоже, изумруд, – с мрачным удовлетворением продолжил волшебник.

Ник взглянул на сережку и принялся рассматривать остальное содержимое коробки.

– Да, всего тринадцать предметов, – подсказал Данн. – По числу жертв. На память, что ли, оставил, гад? Вот только зачем? У него же были картины.

– Картины – они в подземелье, – хмуро сказал Ник. – А эти вещички прямо тут, под рукой. Если вдруг захочется предаться воспоминаниям по-быстрому.

Ничего мерзкого помощник не сказал, но Скай отчего-то испытал прилив отвращения. Даже серьгу едва не отбросил, но в последний момент сжал пальцы. Данн тоже слегка поморщился.

– Я это заберу? – спросил Скай, показывая сережку. – Или лучше пока оставить тут все как есть? Могу просто зарисовать, надо показать моей заказчице.

– Лучше пока зарисуй, – не захотел расставаться с уликой Данн. – Когда поймаем мерзавца, все эти вещички понадобятся, чтобы как следует впечатлить суд.

– Кстати, если он не гильдейский волшебник, то кто будет его судить? – поинтересовался Ник.

Вопросы юрисдикции интересовали травника не только теоретически. Он и сам понемногу учился волшебству, но оканчивать Школу и получать гильдейский Знак не планировал.

– Даже и не знаю, – пожал плечами Данн. – Преступление совершено с использованием волшебства, значит, Гильдия может забрать дело себе, но может и отказаться, потому как прямого нарушения Кодекса тут не было. Запечатывать призраков в предметы вообще-то не запрещено, применение волшебства при собственно убийствах пока не доказано. Пожалуй, я буду рад, если его будет судить Королевский суд.

– Почему? – удивился Скай. – Разве не обидно отдавать законченное дело другим?

– Законы Королевства жестче наших, – объяснил Данн. – Гильдия приговорит его к пожизненному заключению, а Корона вздернет гада без лишних церемоний. Что-то мне не хочется, чтобы этого урода кормили на мою десятину еще лет сорок.

Скаю осталось только признать правоту дознавателя.

В комнате провозились до вечера: зарисовали сережку, брезгливо порылись в вещах – за личной гигиеной мастер Олкиндер тоже не особо следил, потом помогали Данну составлять опись.

В сумерках дом ожил: затопали по коридору и комнатам наверху сапоги, раздались голоса, зазвенели разбитые кем-то бутылки. Перебрались на диван в холле музыканты вместе с неизвестно когда собравшимися слушателями. К перестуку бубна добавились трещотки, а потом и хрипловатый вокал. За одной стеной ругались, за другой слышался скрип кровати, из коридора явственно пахнуло противно-сладковатым дымком курительной смеси. Данн потер виски, но не сдался.

– Можно окно открыть? – спросил Ник.

Травник страдал больше остальных. В комнате и до того пахло скверно, а теперь стало и вовсе отвратительно. Данн поморщился.

– Тут даже окно не открывается, представляете? Я вообще удивлен, что здешнему жильцу понадобился аж целый призрак, чтобы сойти с ума. Я вот совсем недолго тут пробыл, но, кажется, уже испытываю желание причинять боль и тяжкие телесные повреждения. Например, плохим певцам. Или скандалистам.

– Можно и тем, и другим, – согласился Скай. – А давай я окно с Усилением попробую открыть? Оно-то вроде бы не улика?

Данн согласился. Скай приступил, но вскоре понял, что открыть-то окно он сумеет, но уцелеет ли при этом перекошенная рассохшаяся рама – большой вопрос. А оставлять комнату с незапертым окном все-таки нельзя.

Когда дознаватель наконец закончил опись, включив в нее даже пустые бутылки под столом и грязноватый полосатый шарф на спинке кровати, все вздохнули с облегчением. Но прежде чем уйти, Ник распахнул шкаф и достал деревянную коробку с вещами девушек.

– Не надо оставлять это здесь, – он протянул коробку Данну. – Пусть лучше будет у вас.

Данн кивнул, сунул коробку под мышку и почти бегом устремился к выходу.

Собравшаяся в холле компания, завидев «переодетого стражника», торопливо попрятала трубки, в которых дымилось что-то, не слишком похожее на табак. Впрочем, свежий ветер улицы манил дознавателя гораздо сильнее, чем незаконные делишки, да еще и не относящиеся к его юрисдикции.

На улице горели фонари и разноцветные гирлянды, приятно пахло свежестью и морозцем. Возле крыльца валялись ошметки чего-то пестрого, вроде многослойной клееной бумаги – драконья голова все-таки не удержалась на своем месте. На углу дома стоял экипаж.

– Поехали в «Снежного змея» ужинать, – предложил Скай.

Данн с радостью согласился.

Глава 18

Глава 18

Ужинать решили в зале. Подниматься в комнату и лишнюю четверть свечки ждать еду волшебникам было уже невмоготу, к тому же прямо перед ними освободился удобный угловой стол, который компания тут же и заняла. В зале было людно, но ужинающие, в основном волшебники, переговаривались негромко и очень спокойно. После какофонии в притоне людей искусства здешний шум звучал убаюкивающим морским прибоем.

Разговаривать о деле не хотелось. Данн поставил на стол к стене деревянную коробку, накрыл кожаной папкой с бумагами и с наслаждением разминал пальцы. Ник посматривал на коробку, словно пытался поймать какую-то промелькнувшую и тут же забытую мысль. Скай слушал мерный гул голосов и честно старался следовать совету Пита – отдыхать, как только выдалась возможность. Сам Пит посмотрел на товарищей вопросительно, но, не дождавшись рассказов, настаивать не стал.

Подавальщик принес рыбный суп с овощной поджаркой и плавающими в прозрачном золотистом бульоне чесночными сухариками. За супом последовали веррийский тыквенный пирог и горячий напиток из гранатового сиропа с травами. Хорошая порция вкусной еды всегда помогала волшебнику выбросить из головы все невзгоды, и к последней золотистой корочке тыквенного пирога Скай готов был признать мир не таким уж и скверным.

Но мир, видимо, решил не вводить Ская в заблуждение относительно своей зловредности: дверь распахнулась, и на пороге возник незнакомый молодой волшебник в темном плаще с вышитым гильдейским Знаком. Волосы его были всклокочены, шарф повязан криво, капюшон плаща неряшливо вывернут. Взгляд молодого человека обшарил помещение, задержался на Скае и остановился на затылке сидящего спиной к залу дознавателя. На лице парня озабоченность сменилась облегчением. Он пригладил волосы и направился прямиком к угловому столу.

Данн, заметив внимательный взгляд Ская, обернулся.

– Тойн? В чем дело?

– Господин дознаватель, у меня для вас срочное сообщение! – браво отчитался тот.

Только что по стойке смирно не вытянулся и честь не отдал. Данн тяжко вздохнул.

– По нашему делу? – уточнил он.

– Так точно! То есть да, – поправился Тойн.

– Тогда, – Данн поморщился, создавая вокруг стола Купол Тайны, – можешь говорить. Это наши коллеги.

Тойн покосился на сидящих за столом с подозрением, но отчитался:

– В четверть одиннадцатой свечки дежурному охраннику вручили записку, переданную неизвестным лицом через привратника Гильдии. В записке значилось: «Разыскиваемый убийца скрывается в подвале особняка госпожи Помоны, на улице Златошвеек. Искренне ваш, Доброжелатель». Дежурный отправил младшего охранника Марна произвести проверку.

– Короче, – потребовал Данн.

– Там труп, похожий на ориентировку. Возможно, Олкиндер. На первый взгляд – самоубийство. Меня сразу отправили за вами.

Данн отдал помощнику папку с бумагами и коробку, велел отнести в Гильдию, в кабинет, и повернулся к товарищам. Те уже были на ногах.

– Знаете, где улица Златошвеек?

– Конечно, – усмехнулся Пит. – Совсем рядом с Медным кварталом. Едем?

Особняк госпожи Помоны много лет стоял заброшенным. Заколоченные досками окна, провалившаяся крыша, облупившаяся штукатурка – парадная дверь тоже оказалась забита досками, но за дом вела неплохо натоптанная тропинка. Возле задней двери дежурил бледный высокий мужчина в черном плаще со знаком. Он поприветствовал пришедших и протянул Данну фонарь.

– Внизу свет есть, но на лестнице темно. Найдете по следам, куда там? Или вас проводить? Тогда подождите немного, я тут господина Рисса жду.

– Думаю, найдем, – решил Данн.

Скаю показалось, что мужчина обрадовался. Похоже, возвращаться в подвал ему совсем не хотелось. Неужто там, внизу, что-то столь же впечатляющее, как и картины? Скай хотел предложить Нику остаться снаружи, но решил не обижать помощника: сам уйдет, если решит, что зрелище слишком неприятное.

Следы – целая тропинка, натоптанная в грязи, – вели через пустую кухню с полуразобранной печью к подвальной двери. Дверь открылась со страшным скрежетом проржавевших петель, и в лицо ударил отвратительный смрад. Скаю сразу вспомнился разрушенный флигель, где они с Питом гоняли немертвого привратника, но здесь, по счастью, неупокоенными мертвецами не пахло. Только обычными, зато как-то чересчур сильно для зимнего времени. Волшебник натянул шарф, прикрывая нос, и начал осторожно спускаться по грязным каменным ступеням.

В подвале, состоящем из трех просторных помещений, тайна открылась: в самой дальней комнате, помимо очага и развалившегося на полу перед ним покойника, имелся еще и узорчатый серебристый кубик – Тепловик, волшебная печка. Видимо, он работал еще долгое время после смерти хозяина, пока не закончилась сила. В комнате и сейчас было намного теплее, чем наверху.