Она кивнула.
— Помню вас случай. Формула стабильная, тройная настойка, на шишках огневика, лавандовом концентрате и пепельном корне.
— Да. И мне она нужна сейчас.
Он молча подошёл к полке с журналами, пролистал несколько страниц. Задержался на нужной строке. На лице его появилось напряжение.
— Проблема. В этот цикл я не получил поставку огневика. Без него формула не работает.
— Когда он будет?
— Через неделю. Может быть, шесть дней, если караван из южного Анклава не задержится.
Ана побледнела.
— А заменить нельзя?
— Нет. Не в вашем случае. Профиль тела у вас тонкий, чувствительный. Плохая адаптация к заместителям. Помните, как вы плохо перенесли блокатор с миртовым стабилизатором?
Она кивнула. Слишком хорошо помнила: всю ночь в лихорадке и тошноте.
— Тогда что?
Он немного смягчился в лице.
— Я могу дать вам временный отвар. Не настоящий блокатор, но маскирующий. Его можно принимать внутрь или наносить на пульсовые точки. Он сбивает запах, но не регулирует гормональный фон. Если начнётся течка, он не поможет. Только отсрочит обнаружение запаха на пару часов.
— Я… — Ана сглотнула. — Я чувствую, что всё близко.
— Тогда маскировка это единственное, что у вас есть. Могу дать вам два флакона. Этого хватит на несколько дней, если осторожно расходовать.
Она кивнула.
— Давайте.
Он развернулся, вынул коробочку из шкафа. На столе перед ней оказалось два флакона с мутной зелёной жидкостью, немного гуще воды.
— Не чаще одного раза в день.
Ана взяла пузырьки. Пальцы слегка дрожали.
— Если я не выдержу, и запах выйдет наружу…
— Альфы это почувствуют, — спокойно сказал травник.
В голове Аны всплыли сразу Таррен и Томас.
— Благодарю, — выдохнула она, и голос всё-таки сорвался на последнем слоге.
***
Когда она вернулась в общежитие, Лея уже ждала в коридоре, нервно крутя ключ в пальцах.
— Ну?!
— Неделю, — выдохнула Ана. — Полноценный блокатор будет готов только через неделю. А пока у меня есть два флакона маскировочного. Слабого.
— Их надо пить каждый день?
— Да, — ответила она, устало проходя внутрь.
В комнате они сели друг напротив друга. Лея смотрела на неё открыто, внимательно. Ана молча достала из кармана один из флаконов и поставила на стол.
Глаза Леи, такие ясные, слегка расширились. В них плескалось недоумение.
— Значит… всё это время ты принимала блокаторы?
— Да, — коротко ответила Ана, и её голос прозвучал твёрдо, без колебаний.
— Но… зачем?
Ана провела ладонью по лбу, будто стирая с него невидимую тяжесть.
— Потому что не хочу, чтобы меня узнавали по запаху. Чтобы чувствовали… как объект. Как вещь, которую можно взять. Это мой способ быть незаметной. Скрытой. Свободной.
— Свободной от кого? — тихо спросила белка, сжимая пальцы.
Ана вздохнула, её губы едва заметно дрогнули.
— От всех. От альф. От взглядов, от системы, где один только запах решает, кем ты будешь. Где ты — это не ты, а твоя химия, твоя роль, навязанная природой.
Лея качнула головой, будто услышав что-то слишком знакомое. Потом тихо произнесла:
— Ты одна из самых сильных, кого я знаю. Даже с блокаторами. Даже в тени.
— Я не хочу быть добычей, Лея. Не хочу, чтобы меня контролировал и говорили, что делать. Просто хочу жить. Учиться. Работать.
Лея замялась. Её плечи приподнялись в неуверенном вдохе.
— А если… если у тебя всё-таки начнётся течка?
— Спрячусь. В архиве, в подвале… где угодно. Запрусь. Главное, чтобы никто не учуял.
Повисла пауза.
— А он? — еле слышно спросила Лея.
Ана подняла глаза. Её зрачки едва заметно сузились.
— Кто?
— Таррен.
Это имя словно сорвало дыхание. На долю секунды всё в Ане замерло. Лишь сердце в груди стукнуло тяжелее.
Лея вдруг крепко обняла её, всем телом, как будто собиралась заслонить от мира.
— Я никому тебя не отдам, слышишь? Даже если ты будешь пахнуть ванилью и мёдом. Запру тебя в шкафу и не выпущу, пока всё не пройдёт.
— Договорились, — прошептала Ана.
А потом была ночь.
Ана лежала, уставившись в потолок, сжимая в руке крохотный флакон блокатора. Его стекло было прохладным, почти безжизненным, но внутри затаилась последняя надежда.
Но где-то глубоко — под кожей, под дыханием, под сердцем — что-то уже медленно, терпеливо просыпалось.
Метка истинности
Метка истинности
Кафе встречало Ану уютом и запахом выпечки, а мисс Идана — кивком и стаканом яблочного сока.
— Сегодня суббота, значит, будут студенты с похмельем и просьбами о двойном кофе, — усмехнулась она, поправляя повязку на волосах. — Не забудь про Юрика с его фирменным нытьём.
Ана взяла фартук, завязала его потуже и пошла встречать первых клиентов.
С самого утра зал наполнился звоном чашек, запахом карамели и шелестом голосов. Один из клиентов — пожилой метаморф в облике воробья, уже привычный завсегдатай — возмущённо постукивал клювом по столику, переминаясь на своих тонких лапках.
— Вишнёвый пирог! Без косточек! — потребовал он. — Я, между прочим, ветеран стайной службы, и имею право на уважение и мягкую выпечку!
— Всё будет идеально. Лично проверю, — пообещала Ана с улыбкой и принесла ему тёплый пирог и чай с липой.
Он одобрительно хмыкнул и клюнул пирог, а потом вдруг добавил:
— Ты знаешь, у тебя руки правильные. Такими только хорошее и делать.
Ана не ответила — она просто улыбнулась. Как-то по-настоящему. Внутри стало немного теплее.
Следом пришли трое студентов, явно после вечеринки — один с тёмными кругами под глазами заказал «кофе покрепче, желательно внутривенно», второй просил солёный багет и сыр, третий вообще просто уткнулся лбом в стол.
— У нас нет внутривенного кофе, но есть двойной на терпении и заботе, — шутливо сказала Ана, ловко наполняя чашки. — А для вас, — повернулась к спящему, — у меня особенный напиток: апельсиновый фреш и взгляд, полный сочувствия.
Смена пролетела быстро, в шуме и суете. Даже не заметила, как наступил вечер. Уже знакомые голоса, те же лица, те же ритуалы — пирог, какао, «ещё кусочек», «у тебя лёгкая рука, милая»… всё это стало неожиданно важным.
Мисс Идана похлопала Ану по плечу, когда та сняла фартук:
— Ты у меня не официантка, а золото. Если бы у меня была дочка, я бы ей сказала: смотри и учись.
Ана лишь кивнула, пряча в себе тепло от этих слов. Она не была дочерью, не была даже кем-то по-настоящему своим — но здесь её принимали. А этого, порой, было достаточно, чтобы дышать.
После смены она вышла на улицу. Воздух был тёплый, с примесью осенней листвы и чего-то дымного, уютного. Ветер чуть касался кожи, играя с волосами. Она шла к Академии по дорожке, вымощенной плиткой, когда услышала сдавленный визг. Резкий, глухой.
Сначала показалось.
Но звук повторился.
За поворотом, у стены подсобного здания, в полутени фонаря, она увидела, как двое силуэтов сжали что-то между собой.
— Лея?! — вырвалось у Аны.
— А, вот и вторая, — хриплый, гортанный голос. Один из фигурантов повернулся, и в свете мелькнули золотисто-жёлтые глаза с вертикальным зрачком.
Шакалы.
Оборотни. Двое — один низкий и коренастый, со рваным ухом, второй — высокий, с выбритой половиной головы и татуировкой когтей на шее. Куртки на них были распороты в плечах, как будто звери внутри рвались наружу.
Лея — испуганная, с разодранным рукавом, присела на землю, прижавшись к стене. Её глаза расширены, дыхание сбито.
— Отпустите её! — Ана шагнула вперёд, сердце билось, как от удара кулаком по грудине.
— Милая, не мешайся, — усмехнулся один из шакалов. — Мы просто поиграем. А потом, может, и тебя возьмём.
— Или ты хочешь добровольно? — второй облизнул губы. — Вдвоём же веселее.
Её тело вздрогнуло. Гнев и страх смешались внутри. Её зверь бился под кожей, будто почуял угрозу. И вдруг — вспышка воспоминания.
«Месяц назад неподалёку от города нашли мертвую омегу», — говорил Таррен. Тогда это казалось чем-то далёким, чужим. А сейчас — вот оно. Реальность. Грязная, дикая.
— Последний раз говорю — отойдите, — сказала Ана, и голос стал резким, как лезвие ножа.
— Без запаха, но дерзкая, — фыркнул татуированный. — Забавно.
Они пошли к ней.
Но вдруг — рык. Глухой. Яростный.