Она замерла. В горле пересохло. Он тоже не двигался, не отпускал. Их взгляды встретились, и что-то случилось. Его зрачки расширились, челюсть сжалась. Он выглядел, как зверь, внезапно почувствовавший запах крови. Как альфа, который слишком близко оказался к тому, что не может иметь.

И он отшатнулся. Резко. Почти грубо.

— Прости, — хрипло выдохнул он. Голос сорвался, стал грубым, неровным. — Я должен был держать дистанцию.

Ана кивнула, но слова не шли. В груди стучало так громко, что казалось, звук отзывается в ушах. Её кожа будто горела под формой, запомнив каждую точку его прикосновения.

Они больше не сказали ни слова. Только продолжили занятие, механически выполняя движения, делая вид, что между ними ничего не произошло. Хотя каждый взгляд, каждое движение, каждая пауза говорили об обратном.

Когда преподаватель наконец объявил конец занятия, Ана не стала задерживаться. Она почти сбежала, выбегая в прохладный коридор. Воздух казался холодным, но всё равно недостаточным, чтобы охладить жар, бушующий внутри.

***

В обед они с Леей договорились встретиться у столовой. Белка была немного задумчивой, но всё равно улыбнулась при встрече, будто хотела сохранить привычную близость между ними.

— Пошли, пока еда ещё тёплая, — сказала она и коснулась руки Аны.

По пути они столкнулись с Томасом. Он шёл, уткнувшись в экран планшета, но всё равно успел их заметить. И… проигнорировал. Он даже не замедлил шаг. Не поднял глаз. Не задержал дыхания.

Лея остановилась. В её глазах промелькнула боль. Беззвучная, сдержанная, как будто она ожидала этого, но всё равно надеялась на другое.

— Для него я по-прежнему белка, — прошептала она, глядя в пол. — Просто белка с меткой, которую он не выбирал.

Ана молча обняла её, прижав к себе. Они стояли в тени, вдали от чужих глаз, две омеги, которые пытались выжить в мире, где чувства не всегда совпадают с тем, что велит кровь.

***

Вечером, когда вечерние лучи растекались по дорожкам Академии длинными тенями, Ана и Лея возвращались из библиотеки. Белка что-то рассказывала про книгу, смеялась, но Ана слушала вполуха. Мысли всё ещё были там, в тренировочном зале. Она ловила себя на том, что не может отвлечься от ощущения чужих рук на своей коже.

Они уже почти дошли до своего корпуса, когда почувствовали, что что-то не так. Ветер принёс чужой запах. Опасный. А потом из-за поворота вышли шакалы.

Незнакомцы были высокими, жилистыми, в глазах играл недобрый блеск. Один ухмылялся, второй сразу оглядел девушек оценивающе, почти жадно.

— Поздно гуляете, девочки, — сказал один из них, хрипло усмехаясь.

— Это территория Академии. Уходите, — твёрдо сказала Ана, заслоняя собой Лею.

— Ой, как грозно, — ухмыльнулся второй. — А если мы не хотим уходить?

Шакалы засмеялись. Один потянулся вперёд, и Ана уже приготовилась драться. Однако прежде чем она успела рвануться вперёд, послышались быстрые шаги. Появились трое альф из старших курсов. Один из них, массивный, рыжеватый волк, встал рядом с Аной. Его лицо было спокойным, но в глазах полыхала угроза.

— Ещё шаг, — сказал он уверенно, — и я тебе ноги переломаю.

Шакалы замерли. Потом медленно отступили. Что-то пробормотали, вроде: «Мы не знали, что тут патруль». И исчезли.

Лея медленно выдохнула, опуская плечи. Её лицо было бледным.

— Всё хорошо? — спросила Ана, беря её за руку.

— Кажется, да… — прошептала та.

Когда они добрались до корпуса и вошли в свою комнату, Лея всё ещё дрожала.

— Всё хорошо. Мы в безопасности, — тихо сказала Ана, обнимая её.

В это время, в спортзале, где свет казался тусклее обычного, Таррен вновь стоял перед грушей. Он бил в неё, снова и снова. Ритмично, методично. Словно пытался выгнать из себя нечто невыносимое.

Кожа на кулаках уже саднила, но он не замечал боли. Он не чувствовал ни тела, ни времени. Только тупую злость. На себя — за слабость. На неё — за то, что не выходит из головы. На этот чертовски запутанный клубок, в котором она была центральной, мучительной нитью.

— Слышал? — донеслись от входа голоса студентов. Громкие, беззаботные. — Шакалы сегодня на территорию влезли. Совсем оборзели.

— Серьёзно? — отозвался второй, с оттенком любопытства. — Кого-то тронули?

— Да вроде нет. Напугали только. Белку и зайку, кажется…

Груша дёрнулась от последнего удара и осталась качаться. Таррен застыл. Его дыхание сбилось, как у зверя, почуявшего угрозу.

— Ана? — вырвалось почти беззвучно. Имя пронеслось внутри, болезненно узнаваемое, будто удар в грудь.

Он не должен был реагировать. Не должен был так чувствовать. Всё было под контролем. Или должно было быть.

Но стоило ему представить её, испуганную, одинокую, окружённую запахом чужой агрессии, — и в груди что-то сдвинулось. Заныло. Завязалось в тугой, отчаянный узел, который не распустить.

Сколько бы он ни отталкивал её, сколько бы ни убеждал себя, что между ними ничего нет и быть не может, она не отпускала. Жила где-то под кожей, на границе разума и инстинкта.

И он волновался. По-настоящему. Так, как не позволял себе волноваться ни за кого уже давно.

Хижина

Хижина

Практика выносливости и ориентирования в лесу считалась самой ожидаемой частью осеннего блока. Для преподавателей — это был способ проверить, кто из студентов способен мыслить и действовать вне привычных стен Академии. Для студентов это была возможность вырваться на природу, сменить рутину, позлорадствовать над теми, кто забыл компас или провалился в овраг.

Студентов распределили парами. Дали им ориентиры и карту с контрольными точками. Задание — пройти маршрут, засечь время, не потеряться.

Некоторые обсуждали, кто с кем пойдёт. Омеги старались держаться вместе, те, кто понежнее, с альфами, чтобы не остаться без защиты. Таррен, как всегда, молчал. Его поставили с Аной. Комментариев он не сделал. Только взглянул и отвернулся.

Лес встречал гулом ветра и запахом старой хвои. Земля была мягкая, кое-где влажная после ночного дождя. Листья под ногами шуршали, и этот шорох напоминал шаги, будто за ними кто-то крался. Ана шла впереди, сосредоточенная, с картой в руке. Таррен следовал чуть сзади. Он не мешал, не подсказывал, не подавал вида, что вообще в паре. Он просто… был.

Волк заметил, что Ана пропала, не сразу. Он привычно держал её в поле зрения, но когда замешкался у оврага, на секунду, её не стало. Вначале он подумал, что она просто ушла вперёд. Потом — что свернула.

Он пошёл обратно, встретив по дороге других студентов. Те смеялись, плескались у ручья, один из парней, кажется, по прозвищу Шарп, дразнил омегу, та визжала, но хихикала в ответ. Кто-то ловил лягушек, кто-то строил из палок подобие кострища. Преподаватели были где-то на другом краю леса, проверяя старшую группу.

Но для Аны всё началось задолго до старта.

Ночью ей стало не по себе. Тепло, нарастающее под кожей, странные сны, в которых зверь внутри ворочался, не сердито, но тревожно. С утра появилась ломота в теле, лёгкая дрожь, не похожая на болезнь, скорее как предвестник чего-то неизбежного.

Она знала, что это. Выпила временный блокатор. Надежда была на то, что этого хватит, чтобы пройти сегодняшнюю практику. Завтра она пойдёт к травнику. Возможно, настоящие блокаторы уже будут готовы.

И когда первый прилив жара подкатил к шее, расползаясь под кожей, она поняла, что не дотянет до конца маршрута.

Тело не слушалось. Запах начал подниматься, еле заметный, но для высшего альфы его будет достаточно.

Она должна была исчезнуть, спрятаться, переждать. Одну ночь. Только одну. А завтра с утра направится в лавку к травнику. Пусть даже на коленях.

Хижину она нашла в глубине леса. Полузаросшая тропа, скрипучие ступени, брошенные доски у стены. Когда-то здесь, возможно, действительно жили лесники. Теперь здесь была только пыль, остатки ткани на окнах и запах времени.

Она вошла, закрыла за собой дверь, и в этот момент блокатор окончательно перестал действовать.

Сначала Ана почувствовала слабый жар, потом резкое давление в груди, как будто сердце не знало, с какой скоростью биться. Пот, липкий, тёплый, начал скатываться по вискам. Её запах вырвался наружу. И она поняла. Всё. Началось.

— Вы Ану не видели? — бросил Таррен на ходу, не останавливаясь.

— Кажется, шла к северу. — Кто-то махнул рукой в сторону зарослей.

Волк больше не спрашивал, направился туда, куда указали. Внезапно он почувствовал запах какой-то омеги, едва ощутимый.

Он остановился и вдохнул глубже. Воздух дрожал.

Его зверь внутри проснулся, осторожно, как будто вытянул морду, втягивая запах. Этот аромат манил и с каждым шагом становился ярче.

Хижина.

Таррен остановился, не доходя нескольких шагов.

Здесь.

Запах буквально бил в нос волной, тёплой, дурманящей, липкой от желания, которое словно проникало под кожу.

Он толкнул дверь и увидел внутри Ану.

Она сидела на полу, обхватив колени, лицо чуть бледное, волосы растрёпаны. Глаза метнулись к нему. В них не было страха, только отчаяние.

— Ты нашёл меня.

— Думал, что ты потерялась. — Он стоял в дверях, тень от плеч легла на пол.

— Я не могла иначе, — выдохнула она. — Блокатор… не сработал.

Он сделал шаг вперёд. Запах стал сильнее.

— Ты не заяц.

Она не ответила.

— Кто ты?

Снова молчание.

Альфа стоял, сжимая кулаки. Внутри всё клокотало. Её запах будто проникал в лёгкие. Он чувствовал, как его тело откликается, как мышцы напрягаются. Как хищник поднимается внутри, медленно, плавно, как огонь.