Толпа сошла с ума: прыгала, кричала, скандировала его имя и хлопала в ладоши. Уорик встал, вытирая кровь с лица рукой. Он поднял глаза, и я клянусь, что он снова посмотрел на меня. Его тревожный взгляд всматривался в трибуны. Казалось, он мог раздвинуть толпу и приземлиться в точности на меня, вырвав из моих легких кислород.

Уорик отвел глаза, развернулся и покинул арену той же ленивой и дерзкой походкой, какой и вошел. В то время как Родригес питался эмоциями толпы, Уорик игнорировал ее. Поэтому его и любили.

Четверо охранников стали оттаскивать мертвого гиганта, изо всех сил пытаясь сдвинуть его с места. Именно в этот момент я осознала, что Уорик не воспользовался оружием, убив монстра голыми руками. Окровавленное сломанное копье все еще лежало там, где он его бросил.

Он никогда в этом не нуждался.

– Ух ты, – пробормотал я себе под нос в полном благоговении перед этим человеком.

– Я же говорил.

Кряхтя, Тэд медленно повернулся ко мне. Его спина согнулась еще сильнее, рука легла на бедро. От старика веяло болью.

– Ты должна была это увидеть сама.

– Да.

Я вздохнула. Никто не смог бы описать эту сцену, передать оглушительные звуки, запахи и неистовую энергию. Натиск эмоций, волнующих и изнуряющих, оставил после себя тяжелый след.

Прозвенел колокол, по сравнению с воплями вокруг меня в течение последнего часа звук был тихим.

– Комендантский час. – Тэд наклонил голову, услышав звон. – Лучше иди в свою камеру. Тебе не нужна больше плеть. – Он указал на синяки на моем лице, свидетельства моего избиения.

Вместе с Кек мы покинули арену.

– До завтра, ягненок, – подмигнула мне Кек и вместе с толпой направилась вниз по коридору.

– Спокойной ночи.

Тэд заковылял в другом направлении, затерявшись в толпе.

Заключенные несли меня вперед, толкая и врезаясь в меня, как машины, – мы все двигались в тусклый туннель к нашим камерам. Толпа редела по мере того, как заключенные разбредались по своим уровням.

В последний час я не вспоминала о своем ноющем теле и разорванной плоти. Теперь же усталость поглотила меня, глаза налились свинцом, плечи отяжелели после долгого дня.

И вот в этот момент я ненадолго позволила себе расслабиться. Ослабила бдительность. Глупая ошибка.

И это был последний раз.

Потому что стоит хоть на минуту потерять бдительность, как монстры нападут на тебя.

Глава 14

Глава 14

Меня ударили кулаком в голову, боль пронзила меня насквозь, отчего я упала на пол. Словно фейерверк, судорога пролетела по моим нервам, когда я ударилась о землю.

– Сучка!

В мою пулевую рану врезался ботинок. Я сжалась в комок, из груди вырвался стон. В голове помутнело, боль не давала думать и мешала сообразить, что произошло.

– Эта kurva[9] решила, что она уже здесь хозяйка. Думает, хорошенькое личико даст ей все, что она имела снаружи, – послышался надо мной женский голос.

Я повернула голову, пытаясь разглядеть нападавших. Светловолосая женщина из рода людей, с которой мы работали вместе, с ненавистью смотрела на меня. По бокам стояли еще две женщины в серой форме. Одна, как я предположила, японка, другая – славянского происхождения, ее светло-каштановые волосы были заплетены в тугую косу.

– Думаешь, стала уже большой рыбой? – зарычала блондинка. – Ты здесь первый день и уже общаешься с друидом и демоном. – Она щелкнула пальцами. – Девочки, кажется, нужно указать ей место. Показать на тотемном столбе… где полагается находиться вонючей рыбе.

Две ее приспешницы кивнули в знак согласия.

Маленькая брюнетка шагнула вперед и наступила ботинком мне на руку. Под ее весом затрещали кости. Крик встал в горле, но я сжала губы, дыша через нос. На вид ей было за сорок. Грубая и измученная. Худощавая. Из-за недостатка еды она была очень худой. Поникшее выражение лица сообщало, что ей нечего терять.

– Здесь так не работает, – прорычала блондинка, от нее исходила ярость. Очевидно, ей нравилось силовое превосходство, особенно с командой поддержки. Она хотела, чтобы я испугалась. – Ты зарабатываешь свое место, рыбка, и тебе это еще только предстоит.

– Она выглядит чертовски знакомой.

Брюнетка прижала свой ботинок к моей шее и наклонилась. Она прищурилась, пытаясь понять, откуда меня знает. Из-за этого страх стер с моего лица всякое выражение. Жизнь в мире Иштвана прославила меня – фотографии нас с Кейденом вместе с Иштваном и Ребеккой заполоняли все журналы и газеты в еженедельнике Леопольда. Я надеялась, что без платья и макияжа вдали от мира элиты никто не узнает, что принцессу милосердия поместили в Дом Смерти. Но выдать меня могли мои уникальные черты.

– Тебе не кажется? – грубо и резко выплюнула брюнетка, посмотрев на своего лидера.

– Для меня все привилегированные сучки выглядят одинаково, – прорычала блондинка, пнув меня в рану на животе.

Я ощутила невероятную боль, пронзавшую каждый сантиметр моего тела. В первый раз кому-то удалось подкрасться ко мне незаметно. И меня разозлило, что таким человеком оказалась обычная сучка.

Резко все мои травмы, удары плетью, голод и потеря крови перестали иметь значение.

Как говорил Бакос, враги выжидают, чтобы напасть, когда ты наиболее слаб. Нет мне никакого оправдания. Потеряла бдительность. Я прокрутила в голове все варианты, оценивая свое невыгодное положение.

«Используй свою слабость против них».

– Мне и не нужно зарабатывать место. – Я встретилась с ней взглядом. – Я. Беру.

И выждала секунду, чтобы до нее дошел смысл моих слов. А затем сомкнула пальцы на ее ступне и сильно дернула. Используя ее падение, я подняла ногу и врезала ботинком в лицо блондинки, отбросив ее к решетке.

– Мио, держите ее, – закричала блондинка своей подруге-азиатке.

Когда я попыталась встать, нога Мио ударила меня в живот, отбросив снова на землю. Худощавая брюнетка набросилась на меня, пиная и царапая.

– Ах ты сучка! – услышала я, как прорычала блондинка, присоединяясь к своим друзьям.

«Давай, Брекс! Вставай».

Я попыталась найти силы в глубине своей души, зная, что могу справиться с этими тремя, но, как если бы на машине лопнула шина, слабость одолела меня. Рана снова открылась, кровь текла по боку и лицу. Огнестрельная рана горела, а кожа, казалось, трещала по швам.

От удара в живот я закашлялась, и мозг отключился. Они избивали меня до тех пор, пока я не начала кашлять кровью.

Издалека послышался свист, пронзив воздух.

– Стоять!

Все трое прекратили меня пинать, глядя на проход.

– Хватит, – донесся до нас мужской голос.

– Хватай это, – прошипела блондинка брюнетке. Она проскользнула мимо меня в мою камеру. Я слышала, как бежали по металлическому мостику.

– Пошли, Ди. – Блондинка махнула рукой своей подруге, которая уже убегала.

Ди перепрыгнула через меня, в руках у нее было мое одеяло. Все трое бросились прочь. Я закрыла глаза, тело перестало бороться с болью.

Я слышала, как охранники кричали им что-то вслед. Кто-то остановился возле меня.

– Черт. Они избили ее хорошо. – Чувственный голос напомнил мне симпатичного охранника, похожего на оборотня, которого я встретила в первый день у ворот.

– Человек против человека, – фыркнул еще один, – словно мне не плевать. Просто кинь ее в камеру.

– Ей нужен целитель, – ответил первый, – она и так поступила с серьезной травмой. Кажется, с тех пор ее уже высекли и избили.

– Почему нас это должно волновать? Просто человек. Умирает один, мы получаем еще десять, – фыркнул второй гнусавым голосом. – Подумай об этом, как о своеобразном тесте. Переживет ночь, значит, выживет. Нет? Ну что ж.

Звуки шумной тюрьмы эхом разносились вокруг меня, но первый парень молчал.

– Ты так чувствителен, Зандер, – прорычал второй мужчина, – мы столетия прятались из-за людей. Они заслуживают то, что получают. Помоги мне затащить ее внутрь.

Когда они затаскивали меня, мне стало так больно внутри, что все смешалось.

– Черт. Они забрали ее одеяло, – донесся до меня голос Зандера.

– Не самый удачный день для человека. Завтрашний будет ничем не лучше.

Я услышала гнусный смех, но каждый звук и чувства начали ускользать от меня, засасывая меня во тьму. Когда я уснула, мне показалось, что чья-то рука притронулась к моему виску, и словно порыв ветра до меня долетели слова:

– Сражайся. Ты должна выжить.

* * *

– Черт возьми, Битзи. Перестань совать ей пальцы в нос, – пронзительно прошептали мне в ухо. От этого я очнулась и вернулась в реальность.

И в боль.

Боль нахлынула мгновенно, я застонала еще до того, как открыла глаза. Тошнота подкатывала к горлу, из-за чего я медленно втягивала в себя воздух, пытаясь успокоить свой бунтующий желудок. Я не понимала, где концентрируется боль. Казалось, она пропитала каждую мою клетку, мышцу, нерв. Голова раскалывалась, словно в нее всадили кинжалы, пульс участился.

– Не ворчи. Ты ее разбудил.

Опи. Я пыталась оставаться в реальности, в то время как мозг желал отключиться и впасть в спячку на несколько месяцев.

Я облизнула губы. В горле пересохло, во рту скопился такой привкус, словно я выпила кислоту, а в ней что-то сдохло. Заставив себя открыть глаза, я увидела перед собой лицо домового и два огромных глаза беса. И взвизгнула.

– Оно живое!

Опи поднял руки, безумно смеясь, словно разыгрывал пьесу.