Всех, кроме него.

Уорик вел себя снова так, словно меня не существовало, я надеялась, что это ослабит любопытство остальных. Но нет.

Первая полноценная неделя, проведенная мной в тюрьме, стала сущим адом. Днем я притворялась, что не испытываю страха, тоски и полной безнадежности. Ночью, сворачиваясь калачиком, я тихо плакала на холодной твердой земле.

Ежедневные нападения терзали психику. Запах от ямы в нескольких шагах от того места, где я спала на утрамбованной земле, как какое-то животное, в грязной, окровавленной одежде. Я знала, что от меня дурно пахнет, но мой запах был каплей в море вони.

Пытки и ужас лишили меня чувств. Первобытное ощущение. Мой разум ускользал от реальности и от того, что я привыкла считать нормальным. От стресса и недоедания я похудела. Даже во сне напряжение не отпускало меня, постоянные крики и рыдания будили меня ночью, наравне с собственными кошмарами.

Однако я с нетерпением ждала сна, потому что там мне снился Кейден – ощущение тепла и покоя. Но когда я просыпалась, мне было чертовски больно, потому что знала, что никогда больше не увижу его. Наверное, он считал, что я погибла. Все эти мысли «а что, если» были достаточным наказанием, все здесь создано для того, чтобы сломить личность.

Были времена, когда смерть казалась сном. Тем, от которого не хотелось просыпаться.

– Уровень 13! – прогремел глубокий женский голос как раз в тот момент, когда открылась дверь моей камеры, отчего я подняла голову. – Время мыться.

На моем уровне сонные заключенные начали двигаться в одном направлении. Заставив себя подняться, спотыкаясь, я присоединилась к отряду зомби, направляясь в туалет.

В какой-то степени я смирилась с отсутствием уединения, но принимать душ со всеми этими людьми – очередной удар по моему комфорту. Как высокомерно я думала, находясь в штаб-квартире, что мне комфортно раздеваться рядом с другими. Я находилась рядом с группой знакомых мне людей.

– Давай! – крикнула женщина. – Ты же знаешь правила. Раздевайся, мойся и освобождай место для следующего. И никаких развлечений с водой.

Несколько охранников, стоящих рядом, не скрывали своего ликования, наблюдая, как раздеваются заключенные. Рядом с душевыми стояла гигантская тележка для белья – я буду эту одежду стирать и чинить позже. На столе была разложена чистая форма, нижнее белье и пронумерованные полотенца на самом верху стопки.

Схватив свой набор, я наблюдала, как заключенные-ветераны выстроились в очередь первыми. У некоторых была общая кабинка для душа.

– Давай, рыба. – Охранник подошел ко мне сзади и потянул за мою испачканную рубаху. Его гнусавый голос показался мне смутно знакомым, напомнив мне о той ночи, когда Тесс и ее группа избили меня. – Здесь не следует стесняться. Раздевайся!

На щеках появился румянец, я судорожно вздохнула, горло сжалось.

– Тебе разве не нравится, когда они свежие и новые? Испуганные? – усмехнулся другой охранник. – Это не длится долго, но все же какое-то время это так.

«Не плачь. Не плачь».

– Сейчас же! – проревел первый охранник.

Он сорвал с меня рубашку вместе со спортивным лифчиком через голову. Я окоченела, глаза горели. В ушах звенел смех других заключенных при виде моего унижения.

– Хочешь, чтобы я снял остальное? – Охранник грубо потерся своей промежностью о мой зад. – Могу раздеть тебя, и пусть все смотрят. – Он указал на комнату, все смотрели на меня.

Не в силах ответить, дрожащими руками я разделась, бросив оставшуюся одежду в мусорный бак. Я сильно сжала челюсти, сдерживая слезы. Острая боль отразилась на моем лице, когда я сняла с себя трусы и брюки.

– Присоединяйся ко мне, рыба, – окликали меня некоторые, когда я направилась в душ, держа голову прямо, и смотрела на каскад воды. Холодная вода обрушилась на мою кожу, как игла, и без того напряженные мышцы натянулись еще сильнее. Я ахнула и вскрикнула, когда напор обжег мою чувствительную кожу.

Ворчание привлекло меня – две фигуры возникли недалеко от меня. Красивый мужчина-фейри вцепился в бедра женщины, трахая ее. Его взор был прикован ко мне. Когда наши взгляды встретились, его карие глаза сверкнули, и он сильнее вошел в женщину.

Мое тело отреагировало. В конце концов, такова человеческая природа – я ощутила вихрь отвращения и возбуждения. Искра желания поднялась внизу, дав мне на одну секунду почувствовать блаженство.

– Хочешь, чтобы я тебя трахнул после нее? – Он пристально посмотрел на мою грудь, на затвердевшие соски. – Тебя заводит это, рыба?

– Ты можешь присоединиться к нам. – Женщина прикусила губу, явно наслаждаясь тем, что я наблюдаю.

Я отвернулась, хотя не могла заглушить их смех и шлепки. Я приметила двух мужчин-фейри, которые тоже трахались в другой кабинке. Никто из охранников никого не останавливал, словно они были режиссерами этого порно.

Я достала шампунь, желая поскорее помыться и выйти. Когда я помылась, двое рядом со мной наконец-то закончили и ушли, позволив следующему заключенному войти.

– Ну-ну, разве это не рыба без своей защитницы? – раздался позади меня женский голос. – Где твоя жена, рыбка?

Я ощутила страх, когда медленно повернула голову через плечо. Тесс, Мио и Ди. Три сучки из блока «Б» стояли позади меня.

Казалось, их нагота защищала их, в то время как моя заставляла чувствовать себя уязвимой.

– Что будешь делать без своей девушки?

Тесс скрестила руки на своей отвисшей груди. Ее кожа была морщинистой и старой.

Мой взгляд метнулся через ее плечо к охранникам. Они стояли на своем месте и не обращали внимания на происходящее.

– Мне так сильно нравится твое одеяло, – ухмыльнулась Тесс, – я вытираю им задницу, когда посру.

Не отвечая, я продолжала мыться.

– Не смей меня игнорировать, – прорычала она, привлекая внимание окружающих меня людей.

Я молча смыла остатки шампуня.

– Я сказала, не смей игнорировать меня, тупая тварь.

Тесс толкнула меня в спину, и я ударилась об кафель на стене. Кровь хлынула у меня из носа.

Привкус железа зажег огонь внутри меня. Развернувшись, я врезала ей прямо в нос, боль пронзила мою руку.

Тесс шлепнулась на пол, из носа у нее тоже хлынула кровь. Ее крики эхом отразились от стен.

Мио и Ди бросились ко мне.

Все мои эмоции отключились. Единственное, что осталось – выживание. Гнев, разочарование, печаль и горе слились воедино. Меня все достало. Первобытный инстинкт покончить с постоянной угрозой, защитить себя пронесся с призывом по моему телу.

Они меня довели.

Я дико закричала и поняла, что врезала кулаком в щеку Ди, а следом мой удар достиг ее горла. Она схватилась рукой за шею, хрипя и хватая ртом воздух. Меня ударили в бок, что лишь усилило гнев. Развернувшись, я заехала коленом в живот Мио. А следом мой локоть догнал ее позвоночник – лицом Мио ударилась об кафельный пол.

Я увидела, как охранники бегут к нам, крики и свист слились в белый шум.

Тесс снова вскочила, направляясь ко мне. Ярость, какую я раньше не испытывала, взревела внутри, и я со всего размаху опрокинула ее на пол. Я не сомневалась, когда разбивала ее лицо. Ее кровь окрасила воду под нами в темно-розовый цвет.

– Стоять!

Двое охранников оттащили меня от Тесс и подняли на ноги.

Голова Тесс безвольно свесилась набок. Только легкое движение ее ребер подсказывало, что она все еще жива.

Вырываясь из хватки охранника, я зарычала. Ошеломленные заключенные смотрели, как я возвращаюсь в душ, смываю кровь и выключаю кран. Схватив набор, я глубоко вдохнула и обернулась, вглядываясь в лица, наблюдающие за мной. В тишине витали напряжение и шок. Возможно, еще и страх.

Молча я вздернула подбородок и подошла к столу. Взяла свою стопку свежей одежды, оделась и стала ждать. Я понимала, что будет дальше.

Охранники уже подошли, схватили меня за руки и вывели из туалета. Я не спрашивала, куда меня ведут. Я знала.

То, что меня спровоцировали, не имело значения. Слово «справедливость» здесь не в чести.

Мы спускались еще дальше вглубь.

Линкс была права: я притягивала к себе опасность и насилие.

И я приветствовала их.

* * *

Темнота.

Бесконечные сумерки.

Это влияет на разум и через какое-то время сводит любого с ума. Так же, как и изоляция. Сначала я решила, что у меня счастливый день, праздник по сравнению с тем, что наверху. Я действительно считала, что смогу здесь отдохнуть. Проспать целую ночь.

Повеселиться.

Дело не в голоде и не в том, что твой мозг обманывал тебя в темноте. Не в непонимании отсутствия времени или того, насколько долго ты здесь.

Нет. Проблема в шуме, безжалостно врывающемся в крошечное пространство, который доводил до грани безумия. На некоторое время он прекращался, и я погружалась в сон, вызванный стрессом, но лишь для того, чтобы проснуться и ощутить все заново с новой силой. Минуты казались годами, я потеряла не только чувство времени, но и пространства. Некуда идти, я билась о стены, пальцами цеплялась за поверхность, стараясь избежать пытки.

Звуки, благодаря которым невозможно задремать или отключить свое внимание от них. Они превратили меня в хнычущий комок. Я желала смерти, надеясь, что она наконец даст мне покой. На мгновение меня окружила тишина, и я погрузилась в усталый сон.

Раздался громкий скрип, а свет упал на мои глаза.

Вздрогнув, я отпрянула от болезненного света так же, как это сделало бы испуганное животное. Все мои эмоции стали первобытными. Инстинкт толкнул меня к стене, где я свернулась калачиком. Надвигающаяся фигура показалась в дверном проеме.