Где бы ты ни был, надеюсь, у тебя сейчас все хорошо.

Я покинула комнату.

Решив, что час уже прошел, я вернулась в Сад Феникса. Вэйдун уже был там. Он пригласил меня в беседку, и мы сели отдыхать.

– А где твой друг Альтаир? – поинтересовалась я.

– Уехал, – ответил Вэйдун.

– Зачем он приезжал?

– В гости. По правде говоря, я пригласил его на коронацию Мэй.

– Но… он ведь не мог так быстро приехать на коронацию.

– Мог, ведь я пригласил его месяц назад.

– То есть… – задумалась я, – ты все это спланировал? Ты заранее решил, что на встрече с Туганом отречешься от престола?

– Да. Время Мэй пришло. Я не делился с ней своими планами, поэтому она так отреагировала.

– Надо же, а мне показалось, что ты сделал это наобум.

– Я редко делаю что-то, как ты выразилась, наобум.

Следующие два дня прошли так же: с утра тренировка с Вэйдуном, потом болтовня с Линь под чашку «Глаза Феникса», а вечером прогулки все с тем же Вэйдуном.

Мэй я видела редко – она была занята государственными делами и мобилизацией, поэтому вместе с советниками не выходила из кабинета, где они разрабатывали стратегию. Мы пересекались с ней только на обедах и ужинах. Поскольку на этих коротких встречах времени на разговоры было мало, я старалась задать самые важные вопросы. Наши трапезы сопровождались разговорами о войне и политике, но ничего конкретного о действиях Алтан-Газара и Баифана я не узнала. Мэй сказала, что пока все слишком непонятно и что она сообщит, когда появятся более точные сведения.

– Дэмир говорил, что пару раз заходил к тебе поздно вечером, – проговорила я как-то за ужином, отступив от привычных тем. – Он сказал, что ему был нужен твой совет.

– Было дело, – признала Мэй.

– А можно узнать, какого совета он ждал? – Я спросила об этом без обвинения, из чистого любопытства.

– Шамай, – протянул Вэйдун таким тоном, как будто я сболтнула глупость, – неужели ты не понимаешь?

– Что? – растерялась я.

– Они обсуждали ровно то же, что и мы с тобой.

– Что именно?

– Вашу свадьбу, – ответила Мэй. – Он спрашивал, можно ли провести ее здесь. Я сказала, что можно.

Я растерялась еще сильней. Неужели Дэмир тоже планировал нашу свадьбу? Тогда его побег совсем нелогичен.

– Как там наш пленник? – перевела тему Мэй.

– Всё так же, – неохотно ответил Вэйдун.

– Нам бы не помешала его помощь.

– Я делаю все, что в моих силах.

– Вы говорите о Тугане? – спросила я, не сразу поняв, о ком речь.

– О нем самом, – сказал Вэйдун. – Я навещаю его каждый день. Ни благовония, ни разговоры, ни лекарства не возвращают ему здравый ум и ясность мысли.

Я немного поразмыслила, и у меня возникла идея.

– А что, если я с ним поговорю? Может, он узнает меня и что-то вспомнит.

– Сделай что угодно, лишь бы его похищение обрело какой-то смысл, – едва ли не взмолилась Мэй.

– Отчего бы не попробовать, – согласился Вэйдун.

На следующий день после тренировки и пятнадцатиминутной медитации я шла уже не за чаем «Глаз Феникса», а в тюрьму вместе с Вэйдуном. Теперь я понимала, какие дела отнимали у него целый час ежедневно.

– Ты не додумался позвать меня раньше? – поинтересовалась я.

– Нет. Это только моя проблема. У меня и мысли не было просить у кого-то помощи.

– Это не только твоя проблема. Теперь это проблема всей страны.

Мы шли по галереям и по дороге столкнулись с тремя служанками, которые вынырнули из-за поворота. Они присели в легком поклоне и посторонились, освобождая нам дорогу.

– Какая она странная, – раздался шепот, когда мы свернули за угол.

Я притормозила. Вэйдун сделал пару шагов и тоже остановился.

– Она постоянно ходит с принцем, – продолжала та же служанка. – Я слышала, что он водил ее в Мофа. Обычно людей казнят, если они наведываются туда.

– Интересно, что она делает, раз принц так с ней носится?

– Ты действительно хочешь это знать? – Ответ прозвучал как-то двусмысленно.

Я глянула на Вэйдуна, и мои щеки загорелись одновременно от смущения и негодования. Он же лишь с интересом прищурился, глядя перед собой невидящим взглядом и сосредоточившись на разговоре.

– Если честно, не сказать, что она хороша собой, – судачили служанки. – В Алтан-Газаре наверняка найдутся девушки и посимпатичнее.

– Самой красивой девушкой Алтан-Газара была принцесса Шамай, – протянули в ответ. – Вряд ли сейчас там найдется кто-то красивее.

Я глубоко вдохнула, и воздух в моих ноздрях просвистел как-то злобно.

Знали бы они, что сравнивают одного и того же человека!

– Да наверняка найдется кто-то красивее этой Кары! У нее кожа загорелая, как у крестьянки, работающей в полях. Даже для служанки она выглядит неподобающе. Зато теперь ходит в платьях императрицы Мэй и строит из себя важную персону. Без покровительства принца она просто никто.

– Помните, как она заливала нам, что мастерица боевых искусств? На самом деле она обычная куртизанка: приехала с одним, потом на другого перекинулась. Думаете, господин Дэмир просто так отсюда уехал?

Не знаю, зачем я стояла и слушала это. Теперь мое настроение было испорчено на весь день. Я сжала кулаки и дернулась, но меня остановил Вэйдун, схватив за предплечье. Я недоуменно уставилась на него. Он что, хочет, чтобы я оставила все как есть?

Вэйдун только покачал головой, как бы говоря, что мне не стоит вмешиваться, и решительно развернулся обратно. Когда он зашел за угол, разговор мигом оборвался.

– Однажды, – начал принц, и в его голосе прозвучала зловещая нотка, – мой дед, император Циньян, казнил своего верного телохранителя за то, что тот нелестно высказался о его супруге, то есть о моей бабушке, императрице Ло. Дело было в том, что у бабушки слегка косил один глаз, и телохранитель счел нужным обсудить это с другими стражниками, причем так неаккуратно, что император услышал это собственными ушами. В тот же день телохранитель был казнен через повешение.

Вэйдун многозначительно замолчал. Служанки не издавали ни звука, и я подумала, что они там от страха попадали в обморок.

– Думаю, мораль истории ясна, – заключил Вэйдун.

Ему никто не ответил, и он коротко рассмеялся.

– Что такое? Нечего сказать? Но вы же так любите поговорить!

– Простите, принц! – тут же взмолились служанки, и я услышала их всхлипы и сдавленные рыдания. – Мы больше так не будем! Мы и впрямь гадкие женщины!

– Конечно, времена изменились и я не могу казнить вас за злые сплетни, но это не значит, что ваша выходка останется безнаказанной.

– Нет, пощадите, принц! – заплакали они навзрыд.

Я испугалась, что Вэйдун сейчас их покалечит – мало ли чего от него ждать, – поэтому выскочила из-за поворота и, налетев на него, оттолкнула в сторону.

Три зареванные сплетницы сидели на коленях и со страхом взирали на принца.

– Ты что вытворяешь? – удивился он.

– Пусть ты и принц, но нельзя просто взять и побить девушек за длинные и злые языки! – возмутилась я.

– Побить? – переспросил он. – Я хотел их уволить.

– Нет, принц! – зарыдали девушки. – Лучше побейте нас, только не увольняйте!

– А? – нахмурился Вэйдун.

– У нас семьи, младшие братья и сестры, которые не проживут без нашего жалованья!

– Тогда как вы смеете сплетничать, раз так дорожите этой работой? Такими темпами вы сами скоро станете куртизанками.

– Мы больше не будем. Госпожа Кара, простите нас за такие слова. – Зареванные и полные мольбы глаза обратились ко мне. – На самом деле мы вам просто завидуем, оттого и болтаем ерунду!

– Ай, – фыркнул принц, махнув рукой. – Я сообщу госпоже Цинь, пусть она сама решает, что с вами делать. Но в любом случае хочу, чтобы впредь вы знали, что принцесса Кара – моя сестра. Ее статус в этом дворце равнозначен моему, поэтому относи́тесь к ней, как отно́ситесь ко мне.

– Мы поняли! Простите, принцесса Кара, такого больше не повторится, мы все поняли…

– Так-то они сейчас заговорили, – всплеснул руками Вэйдун.

Вся эта сцена мне совсем не нравилась, а разбирательство, которое устроил Вэйдун, тем более. Я взяла его под руку и поспешила увести подальше, чтобы поскорее забыть случившееся, как страшный сон.

– Уж лучше бы я сама на них наорала, – недовольно сказала я.

– Этот дворец отныне твой дом, и я не позволю, чтобы о тебе говорили подобное, – ответил Вэйдун.

– Я не хочу, чтобы ко мне хорошо относились только потому, что ты так приказал.

– Если бы ты на них наорала, вряд ли они стали бы хорошо к тебе относиться.

– Ладно, нет смысла сейчас спорить, – оборвала я. – Что сделано, то сделано.

Мы поспешили в темницу, где держали Тугана. Надзиратели сразу поняли, к кому мы пришли, поэтому без разговоров проводили нас к нужной клетке и отворили решетку.

Туган лежал на кровати без сознания. Я с опаской подошла ближе и заглянула в его землистое лицо.

– Он ведь… – я запнулась, – живой?

– Живой, – подтвердил Вэйдун. – Я его разбужу. Но не пугайся того, что увидишь. Я с ним ничего не делал. Это последствия того, что над его разумом долгое время издевались.

Вэйдун взмахнул руками. Здесь и без того было темно, но тени вокруг будто сгустились. По полу заклубились ленты тьмы. Они поползли, точно щупальца, в сторону лежащего Тугана, обволокли его тело и, приподняв без особых усилий, усадили в кровати. Вэйдун подошел и коснулся рукой его лба. Туган тут же поднял веки, и вышло это так резко, что я шарахнулась. Его глаза светились, сияли разными цветами, то и дело вспыхивая и погасая. Во взгляде не было никакой осознанности, одна пустота. Это выглядело жутко, особенно учитывая внешний вид Тугана: он был бледным, губы потрескались, а растрепанные черные волосы липли к щекам. От того гордого и самодовольного парня, который приехал в Баифан свататься к Мэй, не осталось и следа.