Вдруг все голоса стихают на полуслове. А я готова поклясться, что почувствовала на себе чей-то взгляд! Озираюсь по сторонам, чтобы понять, что происходит. И только потом замечаю, как впереди меня идет в сторону входа в замок какой-то очень высокий и широкоплечий мужчина, просто гигант, одетый во что-то непонятно-темное.
Я вглядываюсь, напрягая глаза, в его неспешно удаляющуюся фигуру с гордой осанкой, но единственное, что удается в сумерках рассмотреть – большой меч, который он придерживает при ходьбе. Все взгляды моих похитителей тоже устремлены именно на этого человека.
Меня как кольнуло что. Я вдруг решила, что это и есть владетельный князь, мой жених – могущественный и внушающий страх.
Тут ко мне подходят несколько местных служанок (?) в одинаковой серой одежде и важный слуга (наверное) со сложным выражением на лице и в смешной ливрее, какую я видела раньше только в кино. Он говорит:
- С прибытием, госпожа Мария! К сожалению, его сиятельство князь Генрих не сможет принять вас сегодня. Но он поручил мне проводить вас в ваши покои.
Я снова непонимающе смотрю в сторону удаляющегося высокого мужчины. Это ОН! – утверждает мой внутренний голос. Но почему он уходит?
- Генрих! – кричу я в спину высокого мужчины.
Глава 5
Глава 5
Глава 5Он не повернулся. «Это же я! Я приехала», - хотелось мне добавить, но почему-то не решилась. Я смотрела вслед этому огромному темному господину очень внимательно и готова поклясться, что после моего окрика его шаги сделались еще медленнее, прежде чем фигура полностью слилась с темнотой.
Только после этого встречающие меня отрывают глаза от тьмы, поглотившей его. Напыщенный слуга протягивает мужчине, первому встреченному мной в этом мире, мешочек, наполненный чем-то (наверняка это деньги!). Товарищи тут же окружают его.
А серые служанки окружают полукольцом меня, еще подтягивается стража с несколькими факелами, и ливрейный предлагает мне:
- Прошу следовать за мной.
Я оглядываюсь на людей, которые привезли меня сюда. Они делят деньги - монеты, похоже, - споря и хватая друг друга за горло. Им точно не до меня.
Была бы вместо моей персоны какая-то неодушевленная вещь, например, норковая шуба, которую князю зачем-то понадобилось иметь – везли бы ее точно также под охраной в карете, и также сдали по приезду с рук на руки за кучку монет.
Вздыхаю. Те люди хотя бы знали, откуда меня (то есть ту, что до-меня) увезли, и где она приложилась головой. А эти, новые могут вообще не знать, куда меня возвращать, если до этого дело дойдет. Правда, возвращать жен, как и разводиться с ними, насколько я помню, тогда не было принято. Но я пока и не жена.
Приподнимаю юбки, чтобы в них не запутаться, и шагаю с камня на камень. Идем ко входу в замок, туда же, где скрылся тот огромный мужчина, предположительно князь Генрих.
Темно – жуть, и это в столице; неровного света факелов явно недостаточно. Как они все здесь не падают на каждом шагу? Разве что в силу привычки – каждый камень коленями помнят, или лбами. Я несколько раз чуть не растянулась, пока прошла открытое место.
Не могу утверждать, что уважения к моей особе сильно прибавилось, но в спину никто не подталкивает. Сейчас ведь войду в эту громадину замка, - думаю, - и окончательно пропаду с радаров. Что меня ждет?
Входим и идем по длинным глухим коридорам в том же порядке: важный слуга, я и конвой. Что-то мне не хочется удаляться к себе, не получив хотя бы пищу для размышлений.
Мы как раз проходим мимо двустворчатых дверей, из-за которых слышится множество возбужденных вином голосов и звон посуды, и в которые прислужники то и дело втаскивают новые огромные подносы с едой. Я чуть не захлебываюсь слюной от ароматов и голода; пища для желудка мне бы тоже бы не помешала. Догоняю, тяну за рукав ливрейного и прошу:
- Я хочу взглянуть на князя Генриха, он сейчас здесь?
- Вы же знакомы с его сиятельством, - подозрительно оглядывает меня напыщенный индюк, останавливаясь.
Наверное, думает, что я рассудок потеряла от обрушившегося на меня счастья. Ну, или от ужаса.
- Конечно… но я давно его не видела, а тут всякие стычки и военные конфликты вокруг, - на ходу придумываю я, - мало ли, с Генрихом что-то произошло за это время? Шрам какой-нибудь на лице появился, который только украсит настоящего мужчину или еще что?
- У князя Генриха все прекрасно, - мой сопровождающий подчеркивает голосом титул своего хозяина. – И в его наружности ничто не изменилось. Впрочем, можете убедиться сами, это не запрещено.
И ведет меня не ко входу в пиршественный зал, к сожалению, а всего лишь к узкому окошку во внутренней стене – бойнице, я бы сказала. Приникаю взглядом и не понимаю, на что смотреть. Слева и справа вижу матерых головорезов, я бы сказала. Больше всего они похожи на пиратов, мне кажется, только на суше.
В фильмах, на исторических картинах и в артах их такими и изображают: пьяными, грязными, во всклокоченными волосами и красными носами, то и дело размахивающими холодным оружием. Я разглядываю их, одного за другим, пытаясь угадать, который из них просится ко мне в мужья. Честно говоря, на владетельного князя не тянет ни один.
Хмыкаю. Мне немного видно правое крыло пирующих за столом и левое. А центр мне загораживает какая-то колонна, покрытая чем-то темным или черным. И сколько я не вытягиваю голову и не меняю угол осмотра, ситуация не улучшается. И вдруг это темно-черное «нечто» шевельнулось. И я поняла, что это стоит, спиной ко мне и закрывая собой мой обзор, тот самый черный человек!
Чем-то он меня поразил сразу же, еще во дворе. И сейчас мое бедное сердце срывается в бешеный галоп. Меня покачивает, и я вынуждена надежнее вцепиться в бойницу обеими руками, чтобы не упасть. И в то же время мне интересно, до жути.
Сейчас я чуть не подпрыгнула, прильнула к щели так плотно, что ее контуры наверняка отпечатались на моем лице. Я не могу глаз оторвать от этого мужчины, хотя снова видно откровенно плохо. Огонь факелов, как назло, горит с обратной стороны этого человека, освещая зачем-то его невидимое мной лицо. Поэтому мне остается только разглядывать силуэт.
Прямые широченные плечи, развернутые, как у пловца. Шея, судя по очертаниям, диаметром догоняет голову, немаленькую, кстати, и в непонятном головном уборе. Торс необъятный, но явно не толстый – круто сужается к талии. Спина вообще треугольная, как у кобры. Ну, и ноги, пожалуй, мощные и стройные одновременно.
Стою и смотрю, затаив дыхание. Значит, это точно Генрих, раз ливрейный слуга подвел меня именно к этому отверстию в стене, в которое князя лучше всего должно быть видно.
Мне непонятно, во что конкретно одет этот мужчина – как будто в брутальную кожу и статусный короткошерстный мех, несмотря на лето, или бархат. Костюм облегающего покроя, добротно скроенный и сшитый, и все это черного цвета или темно-коричневого.
Только его меч на левом боку снова отчетливо виден, потому, что ножны яркие и блестящие. Этот мужчина сейчас опять поправляет оружие привычным, видимо, жестом.
Я вижу его светлую длинную ладонь. И моя рука как бы в ответ тут же покрывается иголочками! Я сжимаю пальцы в кулак, слегка прочертив ногтями по шероховатому камню. Этот человек тут же слегка поворачивает голову в мою сторону, словно нацеливаясь ухом на источник звука.
«Повернись больше», - мысленно прошу я, одновременно чувствуя, как спина покрывается мурашками, а дышать становится труднее. Если это Генрих, мне совершенно необходимо разглядеть его как можно раньше, чтобы попытаться понять, можно ли ему доверять хоть сколько-нибудь, и чего от него ждать.
Но нет, мне никогда не везет. Кроме глобальных невезений, в той моей жизни всегда было и множество мелких. Когда всем раздавали игрушки, моя обязательно оказывалась сломанной. А если на полдник давали яблоки, мое стопудово было червивым.
Вот и сейчас интересующий меня мужчина снова отворачивает голову. Тут рядом с ним проходит повар с подносом, нагруженным всякой всячиной. И я понимаю в сравнении, что взрослый парень из пищеблока достает этому монументу только до локтя.
Я даже отпрыгиваю от смотровой щели. Люблю, конечно, все большое, но только на расстоянии. Да с такой мраморной колонной вместо мужа новобрачная и первую ночь не переживет! А если вдруг выживет, так он ее однажды во сне случайно задавит, просто положив на нее ручищу или головищу. Может, поэтому он и женится совсем не молодым, а в -надцатый раз?!
- Ну, что, посмотрели? – интересуется ливрейный. – Изменился князь Генрих с вашей последней встречи?
Некоторое время я тихо мычу, не зная, что ответить, потом выдаю:
- Я видела его только со спины.
- Как это со спины? Это невозможно! – почему-то изумляется слуга и ненадолго заглядывает в смотровую или вентиляционную щель. – Вот же его сиятельство князь Генрих Тюрингский сидит на кресле рода Вельфов прямо напротив. Вам что, нехорошо с дороги? – поджимает губы ливрейный, а в его взгляде на меня я отчетливо читаю вопрос «Ты совсем ку-ку?»
Знал бы ты, насколько мне, то есть княжне Марии, нехорошо! Может, здесь какие-то особенности сознания есть? Болотный газ, галлюцинации, привидения и т.п.? Или новые пространственные дыры, типа той, через которую я попала сюда? Медленно, как лунатик, подхожу и снова заглядываю в бойницу. Но теперь смотреть мне ничто и никто не мешает, и прямо по курсу вижу: сидит на резном деревянном троне худой и желчный старик в расшитом серебром черном костюме и красном бархатном берете, натянутом на совершенно лысый череп.