«Последнее платье – это мое сердце». Поэтому я не могла призвать его магию? Потому что боялась потерять единственное, что осталось во мне от Майи Тамарин?

– У тебя сильное сердце, сестра, – сказал Сэндо, услышав мои мысли. – Всегда таким было.

«Остановись», – сказал он. И я прислушалась. Я отпустила страх, сковавший мое сердце, и его стремительно сменила любовь – к моей семье, к стране, к Эдану.

Вспыхнув, платье ожило, и кровь звезд зарябила волнами по блестящему шелку, длинные рукава переливались лучами света, напоминавшими серебряные иглы. Меня объяла сила, и когда ее сияние прокатилось по рукавам, они раздулись, как крылья. Я больше не была робкой швеей из Порт-Кэмалана: я стала портнихой богов.

Призраки с визгом исчезали в потоках света. Я безжалостно атаковала их при поддержке армии духов Сэндо и Финлея, пока в конце концов солдат леди Сарнай не стало больше, чем врагов.

Кетон прицеливался и неустанно выпускал стрелы рядом с Эданом. На его лбу выступила испарина, лицо раскраснелось от усилий, которые он прилагал, борясь с непобедимым соперником. Призраки с криком вились вокруг него. Он не видел их, но чувствовал и слышал.

Сэндо с Финлеем помчались к брату и чародею и зарубили призраков вокруг них. Как же мне было жаль, что Кетон не мог их увидеть.

Как же мне было жаль, что мы не могли быть вместе.

Платье превратилось в свирепый ураган из шелка и света. Я подняла руки, и рукава закружились вокруг меня бесконечными лентами, кромсая призраков и расчищая путь к моей истинной цели: шаньсэню.

Он двигался с демонской скоростью и тигриной силой. Каждый взмах его меча обрывал чужую жизнь, а когда кто-то осмеливался бежать, он принимал облик тигра, который делил с Гиюрак, и прыгал следом.

Я перелетела через мост и приземлилась перед шаньсэнем. Мои рукава выстрелили вперед и сдавили его мускулистую шею.

Жар платья опалил мех, и его черные глаза остекленели. Зарычав, он порвал когтями мой рукав, но ткань быстро залаталась и накинулась на него с удвоенной силой.

– Сдавайтесь, – приказала я.

– Если думаешь, что победа за тобой, то, увы, ты ошибаешься, – просипел шаньсэнь. – Половина ваших людей мертва, в то время как я не потерял в битве ни одного солдата.

Его слова словно ударили меня под дых. Шаньсэнь был прав; мы побороли только армию призраков. Тысячи его людей до сих пор ждали в Цзяпуре.

– Это неважно, – процедила я сквозь зубы. – Без вас их некому будет возглавить.

– Тогда тебе стоило убить меня.

Прежде чем я успела остановить его, военачальник потянулся за амулетом и испарился в потоке перламутрового дыма.

– Нет! – Я ударила кулаками по каменным перилам моста.

Призраки исчезли, как и армия духов моих братьев. Выжившие солдаты постепенно приходили в себя от чар.

За это время леди Сарнай успела вернуться на мост и ныне склонялась над трупом лорда Сины. Все ждали, когда она решит, возвращаться нам в лагерь или наступать на столицу.

– Майя, – позвал хриплый голос.

– Твои братья, – сказал Эдан, показывая на двух духов, паривших над нами.

Они ждали меня.

Я взмыла в воздух.

– Не уходите! Битва еще не окончена.

– Наша – окончена, – ласково объяснил Финлей. – Амана позволила нам ответить на твой зов, но больше мы не сможем тебе помочь, сестра.

– Прошу вас! Если вы уйдете, я…

– Забудешь нас? – Сэндо покачал головой. – Нет.

– Как ты можешь забыть таких незабываемых братьев? – пошутил Финлей, но затем его лицо стало серьезным. – Врежь от меня Кетону – только хорошенько, от души – за то, что он пошел за нами на войну, хоть мы и говорили ему этого не делать… и передай папе, что мы очень по нему скучаем.

В конце у него сломался голос, и мое сердце чуть не разбилось. «Останьтесь», – снова хотела я попросить их, но знала, что это невозможно. В моем горле возник такой большой комок, что мне стало больно говорить.

– Хорошо.

– Оседлай ветер, сестра.

– Хорошо, – шепотом повторила я.

Финлей начал уходить, а Сэндо замешкался, и его лоб обеспокоенно наморщился. Он взял меня за руку. Я не чувствовала его прикосновения, но сам жест наполнил меня теплом – словно на мою кожу упали ласковые лучи солнца.

– Я скучал по тебе, Майя. – Он грустно улыбнулся. – Помнишь наш с Финлеем последний день дома?

– Я рисовала, – тихо ответила я. – И пролила самую дорогую индиговую краску отца на юбку. Какой же я была глупой… невообразимо глупой.

– Вовсе нет. – Он коснулся пальцем моего носа, и я моргнула, несмотря на то, что ничего не почувствовала. – Ты уже совсем не та девочка с краской на носу и пальцах. Та, что впитывала мои истории, пока мы сидели на причале. Ты стала такой сильной… – Он сглотнул. – Мне жаль, что мы так и не вернулись домой.

Я сморгнула слезы. Мне так много хотелось ему рассказать; за пять лет скопилось столько новостей и тревог, радостных событий и открытий, а главное – историй, которыми я мечтала поделиться с ним. Но теперь, когда брат оказался рядом, слова отказывались срываться с моего языка.

– Мне пора, – сказал он, оставляя призрачный поцелуй на моей щеке.

– Стой… – начала я.

– Мы не прощаемся, сестра. Наши дороги еще пересекутся. Возможно, не в этой жизни, но мама, Финлей и я будем присматривать за тобой. А до тех пор… береги себя.

Сэндо кивнул Эдану и направился к Финлею.

А затем мои братья исчезли.

Я приоткрыла губы и порывисто вдохнула.

– Возвращаемся в лагерь! – крикнула леди Сарнай.

Она вела по мосту свою лошадь, на которую было закинуто тело лорда Сины.

– Забирайте всех, кого сможете. Мы похороним их сегодня вечером.

С раздувающейся позади юбкой я начала опускаться обратно на мост. Эдан обвил меня руками за талию и нащупал мою ладонь.

И в ту же секунду, как мои ноги приземлились на холодный камень, все взорвалось.

…

Мир накренился, мой желудок ухнул в пятки, мост начал складываться пополам.

Я ничего не видела, перед глазами клубилась пыль. Все размылось в серые пятна, человеческие крики и катастрофический рев со стороны реки.

В воду, подобно камням, полетели люди, и я нырнула за ними, чтобы спасти от ледяной хватки Цзинань. Затем начала лихорадочно искать Эдана, брата и Амми.

Кетон плыл вниз по течению в сторону Цзяпура, Амми уже забиралась на берег неподалеку от него. Эдан тоже был в безопасности по другую сторону моста – единственной уцелевшей части – и использовал магию, чтобы замедлить его разрушение.

Меня охватило облегчение. Вдруг я увидела в реке леди Сарнай; ее лошадь не могла уклоняться от мусора и падающих камней, пока несла на себе труп лорда Сины.

Я поплыла к ней, борясь с течением голодной реки.

Тело лорда Сины сползло со спины лошади, и леди Сарнай нырнула было за ним, но вода была слишком буйной. Она поглотила воина, а я схватила вырывающуюся леди Сарнай за руки и взмыла из реки на сушу.

На берегу Цзяпура ждали ее отец и демон. Их окружали сотни солдат, еще тысячи прятались за городскими стенами.

Мы попали в ловушку. Моста больше не было, мы не могли отступить в лагерь и оказались во власти шаньсэня.

– Добро пожаловать в Цзяпур, Сарнай, – поприветствовал он. – Половина твоей армии мертва. У тебя нет ни еды, ни укрытия. Не думаешь, что пора сдаться?

Леди Сарнай встала на ноги, ее лицо скривилось от злости и ненависти. Она кинулась на отца с кинжалом, но из-за своего горя вела себя неосмотрительно и безрассудно. Шаньсэнь с легкостью отразил удар и толкнул ее на землю.

– Унизительное зрелище, – сплюнул он с отвращением.

Я начала было идти к ним, не сомневаясь, что сейчас он убьет ее, но шаньсэнь отступил. Без Гиюрак его черные глаза по-прежнему светились злобой, но был в них… крошечный, бесконечно малый намек на человечность.

– Я дам тебе ночь, чтобы оплакать погибших. У тебя есть время до рассвета, чтобы сдаться.

Шаньсэнь развернулся, и его люди пошли обратно через ворота Цзяпура, оставляя нас у реки на горьком, суровом морозе.

…

К ночи река застыла, тонкий слой льда укротил ее течение. Снегопад укрыл все белым покрывалом. Когда мы разбили жалкий лагерь на берегу у ворот Цзяпура, над городскими стенами заплясали огни факелов – жестокое напоминание, что тепло и уют были так близко и в то же время недоступны для нас. Солдаты сбились в кучку, чтобы защититься от холода, но пищу раздобыть было негде; некоторые так изголодались, что начали есть снег.

Одна только мысль о том, чтобы утром вновь пойти в бой, сломила некоторых из наших людей. Делу также не помогало, что леди Сарнай, их командир, отсутствовала.

После наступления сумерек я пошла на поиски и обнаружила ее у реки со шлемом лорда Сины в руках.

– Уходи, портной.

Я присела рядом с ней. Изначально я пришла сказать, что люди нуждались в ее поддержке. Леди Сарнай было необходимо вселить в них боевой дух. Но, увидев ее такой несчастной, я сказала:

– Возвращайтесь в лагерь. Одна вы здесь замерзнете.

Стиснув зубы, она оттолкнула меня.

– Какое это имеет значение?! Я не сдамся! Утром мы все умрем, – она сплюнула. – И без чести.

Я понимала ее боль. Шаньсэнь выкинул труп лорда Сины в реку. Леди Сарнай не могла его похоронить, не могла оплакать должным образом.

– Лорд Сина не хотел бы, чтобы вы так думали.

– На севере много демонов… – Ее голос сорвался от горечи. – Если мертвых не почтить, их духи станут призраками.

Я присмотрелась к ней. Во время испытаний она казалась старше меня. Теперь же все было наоборот. Я чувствовала себя так, будто прожила восемьдесят лет, а не восемнадцать.